— Не буду спрашивать, что все это значит, — сухо произнес он. — Но ты сейчас просто покинешь замок и направишься в город. И не смей поворачиваться ко мне лицом или делать резких движений. Просто иди.
— Ты прекрасно знаешь, что это значит, Белар! — сжав зубы, прошипела Аделаида. — Ты тоже не можешь спокойно спать, зная, что он еще жив, что ничего не закончилось там, на поле, где мы его схватили. Теперь нас ждет долгий суд, и одни боги знают, что придумает Митраэл, чтобы спасти голову избранника Шилен. И я не верю, что сам иерарх, или тетрарх Таллот, отец Хаэла, или остальные руководители темной общины будут спокойно смотреть, как светлые эльфы ставят им ультиматум, требуя выбирать между жизнью отмеченного самой Богиней Смерти пророка хаоса и собственным спокойствием. Астеар так и не сделал никаких заявлений. Что творится сейчас там, за западным перевалом? А что в Адене? Мы с тобой, Тэль-Белар, можем сами теперь закончить эту главу. Перелистнуть страницу, лишив Митраэла, Астеара, всех сподвижников Хаэла всякой возможности торговаться за его жизнь.
— Предлагаешь мне убить его? Подло, без суда и приговора? — голос темного эльфа звучал глухо и спокойно, рука уверенно держала кинжал в сантиметре от ее шеи.
Аделаида легонько кивнула, слегка коснувшись подбородком холодного кристального лезвия.
— Посмотри на себя! Что ты творишь?! Ты сам не свой. Пока он жив, нам не обрести покой… Сделаем это вместе, или если ты не готов, то прошу: не мешай мне закончить задуманное. Я готова ко всем возможным последствиям. Если бы ты только знал, сколько я боролась с собой, но ничего не могу поделать: его тьма мешает мне светить. Его грехи не дают мне дышать полной грудью…
— Куда ты собираешься потом? После того, что ты сделаешь, ты не сможешь остаться здесь.
— Потом я попытаюсь спасти Сальвию. У меня будут несколько часов до того, как станет известно о смерти Хаэла, и, если можешь, выиграй для меня еще немного времени…
— Нет, этого я сделать не могу. Даже для тебя… Тебе придется еще недолго побороться с тьмой внутри себя. Завтра все это закончится, в этом я уверен.
Аделаида вырвалась, но Тэль-Белар, выронив кинжал, перехватил ее руки и с силой сжал у нее за спиной.
— Если бы ты любил кого-то, ты бы дал ему умереть? Пусть даже весь мир тогда летел бы ко всем чертям? — вскричала Аделаида.
— Однажды я дал умереть той, которую любил всем сердцем, которую люблю до сих пор… Но это был ее выбор. Я не знаю, что бы я сделал на твоем месте, — сочувственно произнес Тэль-Белар, — я лишь знаю, что не позволю тебе сделать то, что ты планируешь. Мой амулет почти потерял свою силу, — Тэль-Белар кивнул на болтающийся на его шее кусок водного кристалла, — но он еще может отличить правду ото лжи, и я знаю, что в чем-то ты мне соврала, и я не желаю проверять, в чем именно.
— Помогите, — внезапно вскричала Аделаида, и Тэль-Белар не успел ничего понять, как получил сильный удар рукоятью тяжелого меча по затылку.
— Кардинал, с Вами все в порядке? — очнувшийся мечник растерянно уставился на оглушенного им темного эльфа.
— Да. Тэль-Белар, жаждая мести, хотел убить пленника, а я… впрочем, зачем я тебе все это объясняю? — пробурчала Аделаида и тут же повторно усыпила стражника.
Затем она склонилась над распластанным на полу телом Тэль-Белара. Из его затылка сочилась кровь. Проведя над раной ладонью, она остановила кровотечение, затем бережно убрала с лица его длинные мягкие волосы.
— Прости, Белар. Мне правда жаль, но это действительно то, чего я на самом деле хочу. Я спасу Сальвию: я люблю его, и пускай будет счастлив со своей женой и детьми… А сама я останусь с отцом. Это мое проклятье — я просто обязана отыскать свет в его сердце. И если у меня это получится, то Шилен… война… мы все исправим… А если нет — ну что ж… По крайней мере, отныне я буду на своем месте. Там, где я всегда должна была быть.
Аделаида нежно коснулась губами его холодной щеки и, не теряя больше ни минуты, бросилась вниз по темным каменным ступеням.
***
Три стрелы выпустил Белаар. Первая, неожиданная, вошла Хаэлу между лопаток и вылетела, раздробив грудную клетку, вторая лишь слегка зацепила шею, а третья досталась бы Аделаиде, если бы эльф-предатель не замешкался. «Не смог-таки убить ее, окаянный — как благородно и как глупо с его стороны… А ведь я сразу сказал ей, что надо бы его прикончить, что он еще вставит нам палки в колеса… Теперь не пришлось бы ковылять на последнем издыхании с рваной раной в груди и в разодранной, окровавленной рубахе… Да и я хорош: проявил милосердие, ждал, пока она заболтает всех этих солдат, вместо того, чтобы просто по-тихому их всех перерезать».
— Уверен, что можешь идти? — донесся до него, как во сне, ее мягкий голос.
Хаэл видел, как Аделаида остановилась у края ельника, того самого, где до этого скрывалась Юнуши, прямо перед поляной, на которой не так давно разыгралось драматическое действие с участием доверчивого герцога и его коварных дочерей.
