Аделаида замотала головой и хотела уже ответить отказом, но Хаэл продолжил, подавшись вперед всем телом, насколько это позволяли его цепи.
— Один раз я уже умирал. Вернее, я был уверен, что умираю… И последним, что я тогда увидел, было прекрасное человеческое лицо, полное удивления и сострадания. Это может показаться абсурдом, но… Пойми, меня с рождения учили быть безжалостным. Я всегда шел в бой с осознанием, что, если первым не уничтожу противника, не воспользуюсь шансом, враг, не колеблясь, отправит меня на тот свет. И когда она, обходя поле после битвы в поисках раненых союзников, обнаружила, что один из нападавших все еще жив… — Хаэл впился взглядом в озадаченное лицо Аделаиды. — Она должна была убить меня как врага, понимаешь? По крайней мере сдать своему командиру. Как думаешь, почему она этого не сделала?
— Ты считаешь, что дело в тебе? — неуверенно спросила Аделаида.
— Нет, — он покачал головой. — Наоборот. Чем дольше я об этом размышлял, тем сильнее понимал. Большинство из нас созданы лишь для разрушения. И лишь немногие способны нести свет туда, куда, кажется, не может пробиться ни один лучик истинного добра. Твоя мать была моим лучиком, единственным, что, пусть и недолго, озаряло мою жизнь.
— И ты упустил его… Этот свет… — от возмущения Аделаида была готова кричать. Она вплотную приблизилась к прутьям и гневно уставилась на отца.
— Да… — виновато ухмыльнулся он. — Я его упустил. Они должны были убить ее… По крайней мере, мне удалось спасти ее жизнь. И твою… Поэтому… — Хаэл, бросив попытки добраться до решетки, сел, прислонившись спиной к стене, и снова обратил к ней мягкий, но уверенный взор, — приходи проводить меня. Я родился во тьме, всю жизнь прожил во тьме и… Я не хочу умереть во тьме. Понимаешь?
Она стояла у самого выхода, и слезы бежали по ее щекам, растекались по шее, капали на каменный пол.
Утершись грязным рукавом своего потерявшего всякий парадный вид платья, она вернула потухший факел на место.
— Вы все делаете правильно, просто пришла убедиться, что все в порядке, — поймав улыбку Ее Светлости, очнувшиеся от транса солдаты сухо поклонились, полагая, что продолжают начатый минуту назад разговор, после чего Аделаида вновь направилась к небольшому балкончику, отчаянно нуждаясь в глотке свежего воздуха.
— Ты задержалась, — она вздрогнула от неожиданности, услышав за спиной ровный, слегка хриплый голос.
— Могу я теперь побыть одна? — не оборачиваясь, раздраженно спросила она.
Тэль-Белар, вероятно, кивнул и тут же быстро удалился, потому что через минуту она огляделась, но никого не обнаружила ни на балконе, ни на ведущей к нему лестнице, ни даже в коридоре.
***
«Он убил лорда Кзано… По его вине погибли Руэа, сэр Сэдрик, лорд Питирим, много славных людей… Он служит Богине Тьмы… Он бросил мою мать, бросил нас… Но он нашел меня — хотел, чтобы я была на его стороне… Да, среди убийц и мятежников… Но что хорошего видел он сам?.. Его с рождения готовили лишь к одному: быть священным орудием Шилен… Это не оправдание — мы сами выбираем свой путь… Правда же? Это так? Боги, почему вы все молчите? Почему, как только я сыграла свою роль, вы оставили меня? Или если продолжаете присматривать за мной, отчего же я вас не слышу? Отчего не чувствую темными одинокими ночами оберегающее меня ангельское дыхание, когда хочется выть от тоски… когда хочется испариться с последним лучиком солнца?.. И это ли мой путь? Что, по сути, из всего этого я выбрала сама? Мать, день и ночь сидящую над морем в ожидании ответа? Отца, который нашел меня и тут же потерял? Моя мать тоже сыграла свою часть этой пьесы? Или же вы были с ней до последнего? Мама! Как тебе удавалось сохранять спокойствие после всего, что ты пережила? А главное, как тебе удалось сохранить веру? Я призвана сотворить свет из тьмы, — вдруг вспомнила она слова, которые когда-то давно прочитала на божественном камне Эйнхасад, и рука ее невольно дотронулась до амулета, скромно украшающего ее тонкую шею. — Я столько раз думала о своем пути, предназначении, что забыла, а чего же хочу я сама».
Она тихо, но решительно направлялась по длинным коридорам в сторону подземелья. На ней был неприметный дорожный костюм. В одной руке она сжимала свой магический меч, в другой — ключи от камеры и оков. Капитан должен был скоро прийти в себя. Аделаида не знала, на сколько его задержат веревки, которыми она примотала его уснувшее тело к постели, и тряпичный кляп, но надеялась, что даже после того, как он очнется, у нее в запасе еще будут несколько бесценных минут. В ее сумке лежали несколько бутылочек с зельями, кольцо, подарок ее покойного кумира, прославленного на весь свет сэра Сэдрика, и выкраденные из оружейной вместе с костюмом два редких свитка мгновенной телепортации обратно в замок.
Не дав охранникам выразить свое удивление, она немедленно зачаровала их, не заботясь о том, что двое подумают, когда очнутся. Она собралась обернуться, точно зная, что Тэль-Белар уже стоит за ее спиной, но тут же пришла в полное недоумение, почувствовав сзади его ровное дыхание и нож, прижатый к горлу.
