– За трое суток по хорошей дороге и в мирное время можно уехать на две тысячи километров, – пожал плечами Сосновский. – Давайте попробуем сделать акцент на военное время, обстрелы, бомбежки, опасность встречи с нашими солдатами и почти полную невозможность использовать дороги для передвижения на автомобиле или мотоцикле. И на какое расстояние он сможет уйти за это время в наших условиях?
– Во-первых, Фриду нужно покинуть этот район, – начал загибать пальцы Буторин. – А он знает, что его группа почти уничтожена, о ней знает наша контрразведка и его ищут. Тем более контрразведка знает о документах, которые он несет с собой. Значит, он должен одним броском уйти подальше и затаиться, осмотреться, выбирая направление на нужное ему место для контакта с командиром определенного или любого немецкого подразделения. В любом случае это займет уже сутки.
– Я бы сказал, что он именно затаится, чтобы понять, какие мы предпринимаем действия, – возразил Коган. – Рваться сразу из этого района – означает действовать наобум. Фрид не такой человек, он наобум не действует. Я даже сомневаюсь, что в его планы вообще входит возращение к своей группе. Точнее, к остаткам своей группы. И фразу про трое суток я бы не стал воспринимать всерьез. Звучит правдоподобно, а это главное в общении со своими людьми. Чтобы у тех не возникло паники, чтобы они продолжали выполнять задачу.
– Значит, у нас есть пара дней, чтобы вычислить направление его движения и остановить, взять Фрида, – подвел я итог. – Тогда действуем следующим образом. Нам нельзя допустить, чтобы остатки группы Фрида совершили диверсии в наших тылах. У контрразведки, у Званцева сил не хватит, чтобы прикрыть все объекты, организовать засады, выявить пособников, которых Фрид может привлечь. Тем более что Фрид может лично реализовать эти планы, чтобы ему было с чем возвращаться к своим хозяевам. Поэтому Буторин и Коган займутся потенциальными объектами, где группа Фрида может совершить диверсии, и будут искать его там. Мы с Сосновским проанализируем возможные пути движения Фрида к своим, на случай, если он не намерен лично принимать участие в диверсиях на складах и просто двинется к линии фронта. Все, действуем по обстоятельствам. Дмитренко я попрошу отправить в контрразведку к Званцеву. Пусть его там потрясут, выявят связи, попытаются через него выйти на другие группы на линии нашего фронта.
Через два часа в расположение части притащили на буксире нашу машину, и механики принялись за ее ремонт. По радио отправили сообщение в особый отдел, чтобы забрали арестованного диверсанта. Пожелав успеха ребятам, мы с Сосновским отправились на трофейном «мерседесе» к линии фронта. Мы наметили несколько мест, где, по нашему мнению, мог затаиться Фрид. Нам предстояло осмотреть эти места, сообщить командирам частей и подразделению на этом участке об опасном диверсанте и просить их оказать помощь в поисках Фрида. Просьба, конечно, законная с нашей стороны, но вот уверенности в том, что командиры сейчас же бросятся ее выполнять, у нас, конечно, не было. Да и можно их было понять. Враг прет и прет, подразделения несут потери, гибнут в полном составе, пытаясь заступить врагу пути. Вот он – реальный, осязаемый, стреляющий в тебя враг. Ты его видишь перед собой и стоишь насмерть на своих позициях. А с Фридом как? Может, здесь, а может, и нет, может, этим офицерам из НКВД показалось, да и когда он сможет что-то сделать и где, какой вред нанести? Неужели больший, чем прорвавшаяся в тыл нашим частям танковая дивизия немцев? Мы с Сосновским отдавали себе отчет в том, что большой помощи от воинских частей не получим. Не их это дело, а наше, нам нужно лезть из кожи, но найти Фрида-Федорчука.
Пока механики чинили нашу машину, Буторин и Коган отправились вместе с разведчиками полка осмотреть подходы и проверить, не продвигаются ли немцы со стороны железной дороги. Были два опасных участка для прорыва. Один в том месте, где насыпь была высокой, а за ней овраги и байрачные леса. Там вполне могла сконцентрироваться немецкая пехота, а потом атаковать наши позиции во фланг. Второй участок был низким, и там железную дорогу пересекала автомобильная дорога. Пусть и грунтовая, но в лесах можно было сконцентрировать бронетехнику, а потом ударить через железнодорожное полотно по нашим частям. Два десятка мотоциклистов выехали на эти участки. Наши ребята отправились с ними не только потому, что не могли сидеть сложа руки, когда враг атакует по всему фронту. Они еще думали и о том, что Фрид мог попытаться уйти по этим направлениям. Навстречу атакующим войскам идти смертельно опасно, но черт его знает. О Вальтере Фриде говорили как о человеке непредсказуемом.
