– Знаю, это свои, – кивнул Дятлов и чуть застонал от резкого движения головой. – Оперативная группа НКВД из Москвы. Где же ваши товарищи, майор? Чернявый и тот седой. Боевые ребята, лихо они с нами воевали в том бою.
– Все живы и здоровы, – усаживаясь на пустой снарядный ящик, ответил Сосновский.
Я пожал руку комбату, стараясь не сжимать ее сильно, хотя от радости артиллериста хотелось обнять. Жив, чертяка, а танков сколько намолотил он за эти сутки, фашистов перебили столько на этой позиции, и жив ведь. Пушек почти не осталось, но ребята рассказывали, как он в критический момент сегодня сам встал к орудию и подбил несколько танков.
– Мы здесь очутились по той же причине, что и вы, – усмехнулся я, усаживаясь на другой ящик.
– Ну мы, положим, приказ выполняем, – серьезно ответил комбат и кивнул в сторону Акимова. – И по этому приказу должны мы тут держать оборону… хм, столько, сколько нужно!
– Ну и мы, положим, тоже здесь выполняем приказ своего руководства, – развел руками Сосновский. – Так что нет промеж нас здесь случайных людей.
– Дело плохо, товарищ майор, – не принял шутку Акимов. – Держаться-то мы держались, да только теперь в окружении мы. Приказ – держаться и прикрывать отход двух полков дивизии до сегодняшнего вечера. Да только идти нам теперь некуда.
– Без разведки вам отсюда не выбраться, – покачал я головой. – Нужно получить хоть какое-то представление о расположении сил врага и тогда думать, в каком направлении пробиваться.
– Да расположение известно! – махнул рукой лейтенант. – Мы вчера взяли двух языков, а еще к нам что ни день, то наши окруженцы прибиваются. Тоже приносят сведения о фашистах.
Он расстелил на пеньке карту, и мы склонились над ней. Акимов водил по карте кончиком карандаша и перечислял силы немцев на тех или иных направлениях. Получалось, что вокруг остатков батальона рассредоточились и заняли позиции около трех полков: два легких пехотных полка, батальон егерей, танковый батальон, саперный батальон и усиленный моторизованный батальон то ли разведки, то ли штурмового подразделения.
– Самый удобный путь, – я показал на карте, – это прорыв вдоль железной дороги через станцию и до реки. Мост здесь взорван, поэтому вам наперерез немцы ничего бросить не успеют. Главное, неожиданно оторваться от них.
– Это мы и сами скумекали, – поморщился от боли Дятлов. – Да только и немцы оказались не дураки. Они заминировали вот эти проходы и устроили там дзоты. С наскоку не пройти, а разминировать – это потеря во времени. Они поймут, что мы намерены делать. Была у нас идейка с Акимовым, да только не сообразим пока, как ее осуществить.
– Что за идея? – мы с Сосновским переглянулись.
– Как подкинуть немцам информацию о предполагаемом месте нашего прорыва к линии фронта, – пояснил лейтенант. – Ну а ударить в другом месте. Где нас не ждут.
– А времени на раздумья у нас уже нет, – добавил Дятлов. – С каждым днем нас обкладывают все плотнее и плотнее. Еще пара дней, и ни одного возможного места для прорыва не останется. Потеряем мы надежду на фактор неожиданности.
– У вас есть пленные офицеры? – спросил я.
Идея в голове родилась сразу. Тем более она может помочь выполнить нам и нашу задачу. Сосновский посмотрел на меня и, соглашаясь, кивнул.
– Желательно нашего роста и комплекции, – добавил он.
Дятлов и Акимов переглянулись, но потом до них дошло, что мы имели в виду немецкую форму для себя. Попытка убедить нас, что переодеваться во фрицев глупо, опасно и бесполезно, естественно, не удалась. Ведь у командиров появился шанс вывести людей из окружения, спасти их. Рисковали они только нашими жизнями. Мы с Сосновским тоже понимали, что риск довольно велик. Я до войны работал в разведуправлении, Сосновский вообще несколько лет проработал в Германии и тоже по линии разведки. И все же надеть немецкую форму и заявиться во вражеский штаб и с документами, подтверждающими намерения окруженной части вырваться в указанном месте и в указанное время, – это выглядело нереальным.
– Так какой документ вы хотели подбросить немцам? – отмахнувшись от возражений и сомнений командиров, спросил я.
– Ладно, черт с ними! – попытался весело улыбнуться Дятлов. – Хотите в петлю голову сунуть, мешать не будем. Вам виднее. А нет, так вместе будем помирать здесь, на этих позициях. А документ простой. У Акимова вон кое-какие бланки остались из документации штаба батальона. Заготовить приказ, который не прямо говорил бы, а намекал, давал повод думать, что мы будем прорываться на участке железной дороги и железнодорожной станции. А мы в это время ударим на Ижицу, через Моханный овраг, а в последний момент, когда сомнем передовые позиции немцев, неожиданно уйдем через болота на Хвалево.
– Через болота вывести больше сотни человек? – засомневался Сосновский. – Орудия, я так понимаю, вы взорвете?
