Помимо посла с сенатором в кабинете оказалось ещё двое прекрасно знакомых мне людей. Адмирал Фёдоров и капитан… нет, стоп, уже контр-адмирал О’Кифф!
Пожав крепкую адмиральскую руку, я повернулся к старому товарищу:
– Поздравляю, Керней! – Но не удержался попенять ему на излишнюю скрытность: – Мог бы и предупредить, мы и поляну подготовили бы.
О’Кифф только улыбнулся в ответ, а ответил, к моему удивлению, Фёдоров:
– Ну, с этим придётся немного подождать, новые обязанности контр-адмирала требуют его немедленного отбытия.
– Я же просил, без чинов, – этаким добреньким дядюшкой прогудел Манделл.
Однако я заметил, как он бросил хмурый взгляд на адмирала. Похоже, не такая уж и дружеская здесь была атмосфера.
– Новые обязанности? – Вопрос так и вертелся на языке, я, хоть убей, не понимал, куда О’Киффа хотят запихнуть.
– Да, – лаконично ответил Фёдоров, всем своим видом давая понять, что эту тему развивать не намерен.
Ну ничего, я у Кернея сам выпытаю, в приватной обстановке.
Слово снова взял сенатор. Ему, видимо, надоело ходить вокруг да около, поэтому он, присев на край стола, легонько хлопнул ладонью по столешнице, привлекая внимание:
– Ладно, всё это прекрасно и замечательно, но звали мы тебя, Влад, чтобы поговорить о тебе. Особенно мне, да и всем остальным, интересно, почему ты решил выйти из ССН. Вроде всё у тебя там хорошо. Совет… вот… – Сенатор, пошарив, из стопки бумаг под рукой вытащил официальный бланк Нулевого Мира, развернул, мельком вглядываясь в текст, поднял на меня глаза: – «Высоко оценивает ваши действия, отмечает высокую подготовку и отличные навыки первого человека – специального наблюдателя, что, несомненно, серьёзным образом характеризует и человечество в целом», – дословно привёл он цитату. Просмотрел ниже, добавил: – Ах да, также представил тебя к награде Нулевого Мира… Ну, тут трудночитаемое название… – Манделл хмыкнул: – В общем, что-то типа ордена Почёта. Так почему?
На лице сенатора было выражение добродушной заинтересованности, видимо, маска «дядюшки» всё ещё действовала. Фёдоров был непроницаем, О’Кифф в целом бесстрастен, и только на лице Сулимова проскакивало неудовольствие вперемешку с неуверенностью.
– Ну, сказать, что мне опротивели их лицемерные рожи, будет не совсем верно. Хоть это и так.
После этих слов Сулимов скривился, а Манделл улыбнулся.
– Но, – продолжил я, – вы же поняли, что означают эти благодарности и награды. Они просто решили закрыть расследование, прикрывшись тем, что это уже армейская операция, и свою задачу Служба наблюдателей, в моём лице, выполнила.
– Ну, в целом это так и есть, – спокойно отреагировал Фёдоров.
– Нет, не так, – медленно покачал я головой. – Фрайс – исполнитель, пешка, об этом упоминала и Калиса перед смертью.
– Официальная версия утверждает, что она подразумевала воздействие на себя и Фрайса. У неё были найдены вживленные импланты, серьёзно влияющие на мозговую активность, и огромное количество наноботов в крови, – вставил сенатор.
– И это тоже, но не только, – завёлся я. – Совет решил принудительно отправить меня в месячный отпуск и категорически запретил дальнейшее участие в операции. И мне кажется, это не в последнюю очередь потому, что за спиной Фрайса, до последнего времени, торчали уши как минимум майлара, а вероятнее всего, Совета Нулевого Мира.
Вдруг послышались негромкие хлопки.
– Браво, Влад. – Манделл, теперь уже, я это чётко видел, искренне довольный, продолжая сидеть на столе, хлопал в ладоши. Взгляд его метнулся к Фёдорову, выдавшему неопределённое: «Кхм», но тут же вернулся ко мне, а О’Кифф чуть кивнул. – Вот теперь я вижу, что ты уже не фигура на доске, а один из будущих игроков. Ты уже понял, что все эти слова о благе, о процветании, о безопасности, которые декларирует Совет как ценности, распространяемые на всю Галактику, касаются только их троих. Все остальные должны знать своё место, как это случилось с авари, тимцыанами, да даже холорианцами. Думаешь, принимая решение о передаче нам территорий, ранее принадлежавших холорианцам, Совет пёкся о благе землян, о новой колонизации и увеличении наших колоний? Нет, он просто сталкивал нас лбами, чтобы мы ослабляли друг друга. А знаешь, что самое паршивое, Влад… – Маска «дядюшки» слетела с лица Манделла, а в глазах поселилась затаённая грусть. – Что все всё понимают. Что мы, что они, прикрываем свои неблаговидные поступки криками о демократии, справедливости, а ведь единственный мотив – один: выживание расы. Нет таких, кто бескорыстно пёкся бы о благе других, нет, Влад. Когда-то в первый раз мы пытались им поверить…
Я метнул быстрый взгляд на О’Киффа, но он остался непроницаем.
