Мы вышли из квартиры. Полицейский снова привычно занял свое место у двери.
– Я поеду в отдел. – Кирьянов начал спускаться по лестнице. – Направлю сюда группу, чтобы сняли отпечатки. Звони, если будет какая-нибудь информация.
– Конечно, – отозвалась я, поворачиваясь к соседской двери и нажимая кнопку звонка.
Тишина. Я позвонила еще раз – то же самое. Стоящий рядом полицейский заметил, что за то время, пока он тут находился, никто из соседской квартиры не выходил. Возможно, люди ушли на работу еще раньше. А может, здесь и вовсе никто не живет.
С другой стороны площадки было еще две квартиры, так что я направилась к ним. На звонок в первую изнутри донесся лай, судя по звуку, небольшой собачки. Сразу за ним последовал приглушенный женский голос, но так тихо, что слов было не разобрать, а потом все стихло.
Детектив должен же проявлять настойчивость? Я снова позвонила, насладилась недовольной реакцией домашнего животного, и наконец изнутри послышались приближающиеся шаги.
Дверь открыла девушка лет двадцати, а может, и того меньше. Маленькая собачка, по-видимому той-терьер, выглядывала из-за ее ноги.
– Да? – вежливо спросила она.
– Добрый день. Меня зовут Татьяна. – Я решила обойтись без указания своей профессии. – А вы знаете человека, который живет в соседней квартире?
Девушка сильнее высунулась из двери и, увидев полицейского, качнулась обратно.
– Это из-за того, что произошло вчера? – Она выглядела испуганной.
– Да. Так что, вы про него что-нибудь знаете?
– Ну, – девушка задумалась, – я его видела очень редко. Чаще вечером, когда возвращалась с учебы. Но… мы не общались. Так, только здоровались.
– Он жил один?
– В смы… в смысле? – Соседка выглядела еще более испуганной.
– Не волнуйтесь. – Я постаралась говорить максимально мягким голосом. – Он жил здесь один? Или вы встречали его еще с кем-то?
Снова возникло замешательство. Я буквально чувствовала, как она думает, прежде чем сказать. Возможно, это было вызвано самим фактом ее встречи с полицией и всей ситуацией, о которой ее расспрашивали. А возможно, она знала больше, чем говорила, и старалась не сболтнуть лишнего.
– Н-нет.
– Значит, не один? – Я внимательно посмотрела на нее.
– Ну… – Она посмотрела куда-то в сторону. – Пару раз я видела его с девушкой. Они шли из магазина, тащили пакеты.
Пару раз – это еще ни о чем не говорит. В конце концов, дружбу никто не от-менял.
– Можете ее описать? – попросила я.
– М-м… Она была невысокая. В таком, знаете, сарафане летнем. А еще, – соседка как будто оживилась, – у нее волосы рыжие были, я помню.
Рыжие волосы – такой приметы пока еще не фигурировало. У девушки с фотографии в квартире Александрова волосы были черные. Она, конечно, могла покраситься – и в этом случае хорошо, что мы теперь могли допустить это.
Я достала телефон и показала фотографию, сделанную в квартире с той рамки, спрятанной между дисками.
– Посмотрите внимательно – это она?
Девушка прищурилась, стараясь рассмотреть получше:
– Вроде похожа. Я же их видела нечасто, да и мы практически не здоровались.
– А позавчера вы ничего не слышали? – Я внимательно наблюдала за ее реакцией.
– Н-нет.
Я понимала, что люди очень часто терялись и даже боялись общаться с полицией. Из-за этого они могли или забыть о том, что на самом деле знали, или просто не сказать, чтобы не пришлось потом хоть каким-то образом принимать участие в расследовании. Да, отчасти это было связано с отсутствием доверия, но больше того – со стремлением избегать любой ответственности.
– Хорошо, – я достала из кармана и протянула ей визитку, – позвоните мне, если что-то вспомните.
Девушка нерешительно взяла маленький прямоугольник, даже не взглянув на него:
– Х-хорошо.
Дверь захлопнулась. Что ж, я и до этого знала, что девушка с Александровым жила. Правда, пока свидетели разнились в ее описании. Сознание часто играло с нами, искажая с течением времени воспоминания до такой степени, что жаркий день мог превратиться в прохладный и облачный, зеленый пиджак – в куртку, а черные волосы – в рыжие. Я где-то читала, что, когда мы пытаемся вспомнить ту или иную ситуацию, мы воспроизводим в памяти не ее саму, а лишь свое воспоминание о ней. И чем больше ты вспоминаешь, тем больше таких искажений наслаивается одно на другое. Как будто мы кладем что-то в волшебную шляпу, а когда поднимаем, под ней оказывается что-то совсем другое.
Все психологи и криминалисты знают о так называемом эффекте свидетеля. Часто люди утверждали, что видели абсолютно конкретного человека в момент преступления, а потом его невиновность доказывалась анализом ДНК.
Ложная память может ассоциировать приятные и неприятные события из прошлого с теми, с кем они на самом деле не имели никакой связи.
На этаже оставалась еще одна квартира, с жильцами которой я не общалась. Дверь в нее выглядела намного дороже.
