Я поставила стакан с уже порядком разбавленным виски на стол. Сейчас, когда я внимательно следила за его реакцией, можно было бы понять, знает ли он что-то о ситуации, или нет. Потому что, насколько я помнила, Кирьянов еще не давал указания публично сообщить о личности погибшего. Да и вопросов о его отсутствии от друзей или родственников не поступало, что, впрочем, удивительно было лишь отчасти – матери и отца уже не было в живых, а о братьях или сестрах ничего не было известно. Судя по тому, что мы видели, а точнее – чего не видели, в его квартире, друзей тоже было немного, или, по крайней мере, ничто не указывало на их существование. Так что, как мы предполагали, пока никто не должен был догадываться о произошедшем за исключением того, что кто-то из знакомых мог быть в толпе тогда на тротуаре вокруг тела позавчерашним утром.
– Я бы хотела поговорить о Марате Александрове, – спокойно ответила я.
Андрей Сергеевич легко задумался и казался сбитым с толку. Он поджал губы и нахмурился, как будто подбирая слова к своему удивлению.
– Та-ак… – Он наклонил голову, глядя куда-то в сторону. – И в чем вопрос? Я видел Марата несколько дней назад. По-моему, как раз в «Объекте» на его концерте.
– Он мертв.
Лицо мужчины мгновенно утратило все свое обаяние и, казалось, совсем потеряло способность выражать какие-то эмоции. Теперь это была маска.
– Что значит – мертв? – Его взгляд смотрел на меня или даже сквозь меня.
– Мертв – значит, не жив, – довольно цинично отозвалась я. – Когда вы с ним виделись в последний раз?
– Ну… Концерт тут у него был дней пять назад, – начал размышлять он. – Он отыграл два отделения, потом мы еще с ним пообщались. Я всегда стараюсь разговаривать с музыкантами, узнавать, чем они дышат, какие планы – ну, вы понимаете…
Я кивнула.
– А он всегда выступал один? Или у него тоже был коллектив, как вот этот? – Я показала на сцену.
– О нет, – Андрей Сергеевич оживился, – Марат – это личность, как бы вам сказать, самодостаточная. Он всегда выступал один. Но, знаете, это не потому, что он как-то… не мог ужиться и сработаться с другими музыкантами. Просто ему никто не был нужен.
Гений, до чьего уровня никто не может дотянуться. Я-то думала, что это преувеличение. Я не могла, конечно, навскидку вспомнить гениальных музыкантов, но современность вообще была небогата личностями, подпадающими под определение «гениальный». В некоторые периоды истории были люди, которые внесли значительный вклад в науку, искусство и культуру. Например, в эпоху Возрождения в Европе было много талантливых художников, ученых и философов. В XIX веке произошел прорыв в науке и технологии, что привело к появлению множества новых изобретений, да и в начале двадцатого века открытия делались одно за другим. Мне казалось, что чем ближе к современности, тем реже я слышала такую характеристику даже самых значимых деятелей науки и культуры.
А тут в среднестатистическом городе в самый среднестатистический год двадцать первого века уже не первый человек называет Марата Александрова гениальным музыкантом. Что это? Преувеличение, вызванное заниженными ожиданиями? В таких провинциальных местах стоит делать и понимать чуть больше, чем остальные, и ты уже гений. А если еще и не общаешься с окружающими, то сразу становишься «не от мира сего».
– Он вел закрытый образ жизни? – спросила я.
– Марат-то? – Глаза Андрея Сергеевича округлились. – Вот уж точно нет. На всех концертах, тусовках, собраниях он бывал неизменно. Но, – он отхлебнул еще чая, – все, что ему было нужно, – так это либо сыграть музыку, либо рассказать о ней.
– То есть никаких пьяных выходок?
– Так он не пил, вы что!
– Ничего себе… Я думала, что у таких музыкантов, которые играют по барам, да еще такую музыку, это, как говорится, в крови, – удивленно сказала я.
Ну конечно, я лукавила. Не думала я такого – да и знать не могла. Но я часто прибегала к подобным вопросам, чтобы, во‐первых, не раскрывать всех своих карт. Еще подумают, чего доброго, что я очень сообразительна и все уже поняла. Детектив должен быть впереди каждого, с кем он беседует. Иногда для этого приходится соврать, да. А во‐вторых, мне хотелось посмотреть, могу ли я вывести мужчину на эмоции, и если да, то как он будет себя вести.
– Знаете, Татьяна, – вкрадчиво проговорил Андрей Сергеевич, – если вы продолжите подобные вещи утверждать, то наш с вами разговор будет сильно испорчен.
– Я лишь предполагаю, – скромно потупилась я.
Не уверена, что это выглядело очень убедительно, но, раз мой собеседник продолжил говорить, справилась я со своей актерской задачей неплохо.
– Настоящий музыкант, если он хочет быть в форме, – продолжал он, – никогда пить не будет. Ну, возможно, только где-то там наедине сам с собой.
– А как же «жить полной жизнью»? – не унималась я.
Эти стереотипы я почерпнула из одной статьи в интернете, готовясь к сегодняшнему вечеру.
