– Да, еще мастер гитары Би Би Кинг говорил, что для того, чтобы играть блюз, необходимо жить так, чтобы было о чем играть. Мол, музыкант, все свое свободное время тратящий на то, чтобы поднять уровень своей техники и освоить инструмент, все равно будет звучать хуже, чем тот, кто живет разнообразной жизнью и в свою музыку вкладывает личный опыт и чувства.
– То есть Александров старался не замыкаться в себе? – Мне в голову пришла мысль о том, что после посещения его квартиры можно было подумать как раз таки об обратном.
– Нет, он любил со всеми встречаться и разговаривать. – Андрей Сергеевич махнул рукой. – Наверное, именно поэтому он так здорово играл.
Он снова застыл, глядя в одну точку. Я видела, как он шокирован известием о смерти Марата. Возможно, их связывало тесное знакомство – нужно было бы об этом спросить, но сначала меня интересовала девушка. Была она или нет?
– Андрей Сергеевич… – осторожно начала я.
– Да можно просто Андрей, – ответил мужчина, не поворачивая головы. Его взгляд был направлен куда-то в угол барной стойки.
– Хорошо. Андрей, скажите, а у Марата были какие-то помощники или помощницы?
– Хм, думаю, таким помощником для него был звукорежиссер одной нашей городской студии. Как его звали… – Андрей постучал пальцем по подбородку. – Дима, по-моему… Точно – Дима.
– У Марата выходили альбомы?
– Конечно. Целых три штуки.
Надо будет их найти. Фанатом джазовой музыки я не стала (но да, мне понравилось), но хотела понимать, каким Александров был человеком и какие произведения писал. Андрей мог стать для меня отличным источником информации.
– Я бы хотела их послушать.
– Да никаких проблем. – Андрей пожал плечами. – Могу вам в качестве содействия их передать.
– Буду очень благодарна. А разве просто скачать их в интернете не получится?
Андрей поморщился.
– Да разве ж так можно слушать альбомы? – В его голосе сквозило неприкрытое презрение.
– А в чем проблема? – Тут уж мне не пришлось разыгрывать удивление.
– Понимаете, музыкант, когда записывает альбом, не только продумывает и сочиняет каждый трек, но и согласовывает оформление, дизайн, картинку на обложке. Все это вместе и должно раскрывать его замысел. Некоторые еще и рисуют сами.
– И Марат сам рисовал?
– Нет, – усмехнулся Андрей. – Он занимался только музыкой. Насколько я знаю, обложки ему художница рисовала.
Еще одна зацепка! Неплохо бы найти эту девушку. Наверняка они многое обсуждали и она может что-то знать о том, как у него был устроен быт.
– У вас есть ее контакты?
– У меня нет. Но она часто приходила на его концерты. Практически ни одного не пропускала. Ее звали… Оля, по-моему. – Андрей делал паузы, как будто воспоминания ему давались нелегко. – Даже на концертах… его рисовала. Садилась в углу и не реагировала ни на шум толпы, ни на музыку.
Я подумала, что это было больше чем просто сотрудничество. Конечно, условия договора могли быть разные. Может быть, он заказал ей рисовать себя во время выступлений. Это довольно странно, если учитывать, что условия на концерте всегда бывают далеки от идеальных – не каждый фотоаппарат справится. Да и рисовать всегда нужно для чего-то: подарить, повесить на стену, организовать выставку. В его квартире мы с Кирьяновым не увидели ни одного рисунка. В моих глазах это все больше походило на что-то другое. Как минимум на дружбу, а как максимум… Любовь? Что, если Оля и была той самой девушкой, которую видели соседи вместе с Александровым?
– Андрей, а как она выглядела? – спросила я.
– Кто? – Андрей снова завис, глядя в одну точку.
– Ну, эта девушка – художник.
– А… – Он наконец-то повернулся в мою сторону, и его взгляд снова стал осмысленным. – Да… Обычная вроде. Даже не знаю, как описать. Нет у нее каких-то запоминающихся черт. Но рисует – да… Рисует она прекрасно.
– Ну, может, цвет волос, глаз, – продолжала настаивать я.
Возможно, сильно настаивала, как я сама размышляла потом, но очень уж хотелось раскрутить его в тот же момент. Хотелось услышать подтверждение своим догадкам, чтобы потом уже со спокойной душой склеить картину отношений Александрова. Но этого не случилось.
– Да глаза как глаза, – поморщился Андрей. – Темные. И волосы темные. Это у вас, детективов, наверное, уже наработан навык точно подмечать что-то в окружающих людях. А я тем более, если мне человек не особенно интересен, стараюсь не запоминать.
Что ж, в этот раз не удалось. Иногда я поддавалась внутреннему рвению и наседала в диалоге на людей больше, чем это стоило бы делать. Кирьянов неоднократно говорил – нет, почти кричал мне – не торопись! «Ты должна вести человека в разговоре, а не тащить за шкирку! И уж тем более не гнать пинками перед собой. Такое никому не понравится, уж поверь мне». Я верила – и все равно иногда так поступала. У меня были и знания, и опыт, и четкие стратегии поведения, но все равно стремление поскорее получить ответы могло оказаться – и оказывалось – сильнее.
