Кофе кончился, а музыка продолжалась. Все спокойнее, все тяжелее, все грустнее, как будто лирический герой, а может и сам композитор, шел к своему неизбежному концу. Возможно, это звучало слишком пафосно даже у меня в голове, однако чувства, вызываемые этими странными переплетениями и наслоениями нот, были настолько сильны, что я не могла не думать об этом. Да, это расследование кардинально отличалось от всех, что были у меня раньше. Тогда мой мозг был наполнен логикой, соединяя, сопоставляя, анализируя и делая выводы. А сейчас в нем одна за другой возникали неожиданные эмоции, и я не знала, как на них реагировать.
Я пролистала отзывы на мое объявление о поиске художника – ничего интересного. Помимо огромного количества всяческой ерунды, не имеющей отношения к делу, было лишь несколько вопросов о том, зачем мне для этой задачи художник.
Да затем, чтобы выяснить, кто эта девушка, из-за которой Марат Александров оказался на асфальте под окнами своей квартиры! Но так я ответить не могла.
Внезапно я подумала о том, где теперь те рисунки, что она сделала на концертах. Она забрала их себе или они где-то в квартире Марата?
Пальцы сами снова набрали телефон Кирьянова.
– Неужели ты так быстро что-то нашла? – тут же отозвался подполковник.
– Эм… нет. – Я продолжала листать ответы на свое объявление. – Но я подумала вот о чем, Кирь…
– Я тебя внимательно слушаю. – Голос друга еще более посерьезнел.
– Мы знаем, что эта пока нам неизвестная девушка рисовала Александрова на концертах. Но где теперь эти рисунки? Она забрала все с собой?
– Хм, а почему нет?
– И даже нигде не опубликовала? Я думаю, в современном мире каждый старается выложить свои работы в интернет, потому что это самый простой и бесплатный шанс заявить о себе.
– Ты, конечно, права, но…
– Во время обыска в квартире Марата удалось что-нибудь найти? – спросила я.
В трубке раздались звуки перелистываемых страниц. По-видимому, Кирьянов открыл отчет. Судя по его интонации, он начал читать.
– Обнаружено: одежда, одежда, костюмы… – голос подполковника звучал задумчиво, – обувь… обувь… Любил он одеваться, скажу я тебе!
– Ну, он же был артистом. – Я пожала плечами, хотя полицейский этого видеть не мог. – Ничего удивительного.
– Да, при отсутствии дорогой квартиры и машины он тратил деньги на стильную одежду. Впрочем, не на самую дорогую.
– Но у него дома не было даже бытовой техники, – заметила я. – Ну, кроме холодильника. Где остальные деньги?
– Может, он помогал родственникам. – Теперь уже во фразе Кирьянова чувствовалось пожатие плечами.
– Так ведь не было их у него. Мать давно ушла, а отец умер пару лет назад.
– Хм… – Подполковник задумался. – Сестер или братьев у него не было тоже. Куда же уходил остальной заработок? Холодильник был пуст от слова «совсем». Мы проверили его счета – на них ничего примечательного. Никаких сбережений. Конечно, не факт, что за концерты ему платили на карту. Возможно, чаще всего отдавали наличкой, но…
– Может быть, он еще кого-то содержал? – Это предположение очень хорошо вписывалось в мою теорию.
– Но кого? Внебрачного ребенка или любовницу?
– Думаю, ребенка едва ли можно было скрыть. Да и к тому же соседи видели его сожительницу.
– И как твои успехи в поисках этой девушки?
– Не особо, – вздохнула я. – Поиск художницы ничего не дал, по крайней мере – пока. Я уже разместила объявление о поиске якобы для рисования на концертах. Но кроме спама, единственное, что приходит, – так это вопросы о том, зачем мне все это надо. Фотография быстрее и проще, а потом на основе ее легко создать картину.
– Да… – протянул Кирьянов. – Может, у Марата был какой-нибудь пунктик о том, что фото, ну, безжизненное или… Хотя нет, это бред, – одернул он сам себя.
Я тоже понимала, что это полный бред. Не было логического объяснения, почему в современном мире кому-то может понадобиться рисунок с натуры в слабоосвещенном помещении с громкой музыкой, криками и прочими чертами того, что называется неподходящей обстановкой. А раз я не могла никак вписать этот факт в происходящее, значит, нужно отставить его в сторону и не принимать во внимание вообще.
– В интернете же можно найти рисунки, похожие на искомый? – раздался голос подполковника, вырвав меня из размышлений.
– Технически, конечно, – ответила я, – а что? Совершенно не факт, что это будут картины одного и того же художника. Даже если ты воспользуешься нейросетью…
– Но можно увидеть, где такие картины опубликованы.
– Сайтов будет тысячи.
– Тоже верно.
– И к тому же какую картину искать?
Как только я сказала это, меня осенило. Обведя глазами стол, я нашла последний альбом Александрова, на обложке которого был рисунок его комнаты. Той самой, заваленной нотами. Его явно нарисовал человек, побывавший там.
– Тань? – окликнул меня в трубке Кирьянов.
Я не ответила, вынимая из коробки лист обложки. Фото и изображение улетают в поисковик с пометкой «искать подобные». Пара секунд, и на экране появились десятки миниатюр, так или иначе напоминающих загруженный мной рисунок.
– Тань? – снова донеслось до меня.
