Но я продолжала листать. Экран за экраном я прокручивала найденные картинки, походившие одна на другую: комната, окно, кресло, комната, еще одна комната. Но искомой среди них не было.
– Татьяна Александровна! – Голос подполковника зазвучал требовательно. – Выйдете на связь?
– Да, Кирь, я тут, – ответила я, не переставая смотреть в экран. – Я вспомнила о том, что на последнем альбоме Марата в качестве обложки использован рисунок его комнаты. Той самой, в которой мы с тобой были.
– А раньше тебе эта мысль не приходила в голову?
– Как ни странно, но нет. Иногда мне нужен пинок извне.
– За пинком обращайся в любое время, – усмехнулся Кирьянов. – Так что, есть результаты?
– Пока нет, – картинки на экране продолжали меняться, – но я не теряю надежды.
– Правильно. Надежда – наше все. – Судя по интонации, подполковник отхлебнул чай. По голосу нельзя было понять температуру напитка, но опыт подсказывал мне, что чай был холодным.
Вот оно. В ряду мелькавших картинок я увидела то, что искала. Тот самый рисунок, только исполненный без ретуши. На обложке диска он был изображен как будто на старинном листе, а здесь, среди тысяч подобных, моим глазам предстал, по-видимому, отсканированный оригинал. Точнее, даже легкий карандашный набросок, на основе которого потом был создан подробный рисунок. Но это точно была квартира Александрова: то же окно, кресло, шкаф, нотные листы.
Я поскорее кликнула мышкой на изображение, открывая какой-то сайт. Мне было все равно, куда я попала, главное было увидеть подпись или хотя бы псевдоним автора. Как назло, страница открывалась очень долго, постоянно прерываясь появлением новых и новых рекламных баннеров. Наконец открылось меню сайта, но само изображение не спешило появляться, как будто я внезапно переместилась в прошлое лет на десять. Я помнила, каким испытанием тогда было смотреть на загружаемые постепенно картинки, да еще когда постоянно рискуешь потерять соединение с интернетом.
Наконец картинка загрузилась полностью. Все это время я сидела молча, как и Кирьянов, видимо тоже почувствовавший, что тишина в трубке – это не просто так. Может быть, он беззвучно занимался своими важными подполковничьими вещами, а может быть, я настолько была поглощена ожиданием того, что еще немного – и я узнаю автора рисунка, что совершенно не слышала ничего вокруг.
– Итак, что же ты нашла? – Голос полицейского в трубке прозвучал так буднично, как будто он стоял у меня за спиной и своими глазами видел весь процесс поисков.
– Исходник рисунка, – бросила я, не отрывая взгляда от монитора.
Да, это была именно его комната. Штрихи, которыми был исполнен рисунок, были жесткие и четкие. Художник делал набросок быстро, решительно, четко представляя себе конечный результат и стремясь закончить работу в кратчайший срок. Мне казалось, что автор просто зашел в квартиру Марата и за две-три минуты сделал эскиз будущей картины.
– Подпись под ним есть? – Кирьянов, не видя изображения, был лишен необходимости как-то оценивать мастерство художника. Он был предельно прагматичен.
Я пролистнула страницу ниже. Дата публикации: октябрь прошлого года. На самой картине автор подписан не был, но чуть ниже было написано, кто загрузил файл с изображением на сайт – пользователь с ником ОГМА. Вот только еще расшифровки аббревиатур мне не хватало.
– Есть имя загрузившего, Кирь.
– И?
– ОГМА.
– Еще одна буква, и я бы подумал, что это отсылка к старому голливудскому фильму[7], – хмыкнул подполковник.
– А все же, что это может означать?
На собственном опыте я знала, что ник в интернете может означать что угодно или вообще ничего. Чаще всего он вымышленный, и единственная цель того, кто его выбрал, – это продемонстрировать свою индивидуальность. Однако в случае с этой картиной было что-то другое.
– Может, это просто инициалы? – задумчиво сказал Кирьянов. – Примитивно, конечно, но всякое может быть.
– Один из свидетелей говорил, что ее звали то ли Оля, то ли Поля. Значит, первая буква может как раз относиться к имени.
– Вторая – к фамилии.
– Резонно.
Оставалось еще две буквы – МА. В нашу теорию быстро вписать это не получалось. Да и уверенности в выбранном подходе не было. Пытаться же сейчас искать каким-то образом всех Оль с фамилией, начинающейся на букву «г», и вовсе не представлялось возможным. Ведь второй буквой в ней мог быть один из почти тридцати трех вариантов. А потом третьей, а потом четвертой… Шансов найти девушку-художницу с такими инициалами путем подбора было совсем немного.
– Как бы плоско это ни звучало, – вклинился в мои размышления Кирьянов, – но вторые две буквы могут означать – Марат Александров.
– Она выбрала себе ник, состоящий из их инициалов? – Я усомнилась, по-моему, даже лицом выразив всю притянутость за уши такого подхода.
– А кто мне говорил про любовь и все остальное? – В голосе подполковника слышалась ухмылка.
