Встав с кровати и закончив весь свой утренний туалет, я вышла на кухню. За панорамными окнами начинался свежий солнечный день, как и тогда, когда я узнала о происшествии, а потом обнаружила за дверью пакет с деньгами. Все те же машины, шум, гам, солнечные блики – мне иногда казалось, что каждое утро моей жизни похоже на другое. Наверное, так оно и было, но – замечу – меня это устраивало. Рабочий процесс был отлажен, расписание дня, с небольшими вариациями, – тоже. Я не любила плыть по течению, переходя от одного дела к другому по мере их поступления. Мне нужно было тщательно наметить встречи, поездки и телефонные звонки, после чего я придерживалась плана, несмотря на то что могло возникнуть что-то новое.
В какой-то книге из моего детства – я уже забыла ее название – был эпиграф: «Тщательное планирование – ключ к успешному и безопасному предприятию». Так оно и есть.
Усевшись за барную стойку и потягивая черный кофе – утро к молоку не располагает, – я взглянула на часы, после чего набрала номер Кирьянова.
– Доброе утро, детектив. – Володя ответил быстро, но бодро.
– Доброе, Кирь. Судя по голосу, дела тебя уже захватили.
– Ничего не говори, – буркнул он. – Я полночи решал рабочие вопросы, а потом полночи пытался уснуть. Утром разбил чашку, потому что координация мне сказала, что сегодня у нее выходной. Потом я собрал все пробки по дороге в участок и долго не мог припарковаться. Стоило же зайти, как на меня вывалили кучу проблем, требующих немедленного решения.
– Искренне сочувствую. – Я отхлебнула кофе. – Не переживай, добавлять тебе забот не буду, но решить уже существующие не помогу.
– Я всегда ценил тебя за прямоту, Тань, – хмыкнул Кирьянов. – Есть какие-нибудь новости?
– Есть, но их немного.
– Слушаю внимательно.
– По свидетельствам очевидцев, Александров постоянно ругался с девушкой. Она художница, зовут то ли Оля, то ли Поля. Насколько мне известно, она рисовала его на концертах, но зачем – непонятно.
– Да уж, фотографировать было бы гораздо проще. – В трубке послышался какой-то шум.
Видимо, в кабинет подполковника кто-то зашел. Он что-то ответил в сторону – слов было не разобрать, – после чего все стихло, и Кирьянов снова обратился ко мне:
– Зачем тратить время на рисунок?
– Я о том же. Эту девушку нужно найти. Она точно должна что-то знать.
– Согласен. Может, посмотреть паблики в интернете? Наверняка ведь в них найдутся подобные предложения.
Почему мне это не приходило в голову? Похоже, я чересчур увлеклась творческой составляющей. Странно, раньше такого никогда не было.
– Владимир Сергеевич, ты гений! – обрадовалась я.
– Всегда пожалуйста, – на том конце провода усмехнулись, и было слышно, что настроение подполковника немного улучшилось. – Не факт, конечно, что удастся сразу найти, но если она профессионал, то не может быть, чтобы о ней не было ничего известно. Думаю, Александров был не единственным ее клиентом.
Интересно, а отношения у нее были со всеми клиентами? Может, Марат стал одним из многих? Или кому-то из других клиентов не понравилось, что художница выбрала именно его?
– Кирь, я все больше склоняюсь к тому, что…
– Убийство из ревности? – Он закончил фразу за меня. Профессионал.
– Да. – Я поджала губы. – Довольно прозаично, но очень вероятно.
– Ну, знаешь, – Кирьянов, судя по всему, опять пытался отхлебнуть чай, но выяснил, что он уже был холодный, – в нашем мире, к сожалению, убийство становится все более прозаичным.
Я была циничной – это правда. Но это вовсе не значило, что меня радовала ситуация с увеличением количества преступлений. Тем более тяжелых. Деньги за работу – это очень хорошо, это я люблю. Но не настолько, чтобы желать людям проблем или еще чего похуже. При этом чаще всего и убийцами, и жертвами становились мужчины. Редко это были приезжие, чаще местные, к тому же знакомые друг с другом. Так что, с большой долей вероятности, Марат был знаком со своим убийцей. По статистике, основной причиной убийств является алкоголь, но в случае с Александровым он не фигурировал. По крайней мере, по свидетельствам очевидцев, музыкант не был сторонником такого времяпрепровождения. Его никто не видел пьяным или употребляющим спиртное. Я была уверена – нельзя напоить человека, если он сам того не хочет. Так что звуки подъема по лестнице, о которых говорила соседка Александрова по подъезду, едва ли могли являться подтверждением того, что идущий наверх человек был под градусом. Да и в заключении судмеда ничего об этом не было сказано.
– Звучит грустно, Кирь, – заметила я.
– Звучит реалистично. – Подполковник откинулся на спинку стула, я услышала скрип.
– Ладно, – вздохнула я, – поищу информацию о художнице. Надеюсь, удастся что-то нарыть.
– Держи меня в курсе. – В трубке снова раздался голос вошедших в кабинет Кирьянова людей, после чего связь прервалась.
