Концертмейстер полностью

Окна дома напротив почти все горели, и этот свет сквозь занавески не позволял зимнему вечеру распространить своё тёмное влияние везде, где ему заблагорассудится. Небо влажное и не конкретное, в грязных разводах, цветом напоминало половые тряпки.

Фонари внизу родом из безвременья.

И вот она, столько лет его прождавшая, вынуждена вести себя с ним как с мифическим сослуживцем, который по-товарищески заглянул к ней переночевать! Как же неуклюже соврала! Но эта ложь позволила впустить его, задержать. Смешно, что в этот бред все охотно поверили. Да и как не поверить? Не может она, Светлана Львовна Храповицкая, лгать. Ведь ей это совершенно незачем. Она достойная солидная дама. А может, лучше было не врать? Почему всё же Аглая Динская никак не отправится домой? Ведь она уже пообещала, что поможет ей с английским! Она ведь за этим и приходила! Что ей ещё нужно в моём доме?

– Как тебе Москва? Ты ведь давно, кажется, не был у нас? – спросила Светлана Львовна у Волдемара, после того как он дал ей прикурить, ловко укрыв в руках спичку от сквозняка.

– Я не успел особо разглядеть. – Храповицкая догадалась, как нелегко Волику даётся навязанная ей роль, но он всё же следует ей. «Молодец! Старается её не подвести». – С вокзала прямо к тебе. Извини, что без звонка. Я номер твой куда-то задевал. В книжке нет почему-то. А вот адрес помнил. Никак не думал, что эти черти с гостиницей напутают. Чепуха какая-то! Бронь, говорят, только с завтрашнего дня. Уж и так, и так. Всё бесполезно. Сервис ненавязчивый, как говорится.

– Да уж. Ты меня поразил немного, честно говоря. – Светлана Львовна показно хохотнула. – Особенно когда спросил: я не вовремя?

– Да я так смутился, когда тебя увидел. Не ожидал даже, что так растеряюсь. Вот и ляпнул такую глупость. Смотри, если тебе негде меня положить, я могу и на вокзале перекантоваться до утра.

– Ну о чём ты? Какой вокзал? Как ты, наверное, заметил, места у нас много. Диван на кухне подойдёт?

– Мечта!

– Светлана Львовна и Лев Семёнович очень гостеприимны. Это весь дом знает, – вмешалась в разговор Аглая. – Так что вы молодец, что к ним пришли. Правильный выбор!

Светлана Львовна отметила несколько панибратский тон Аглаи. Неужели за несколько минут, проведённых на лестнице, они так сблизились? Как же всё сегодня некстати! Она ещё сама не отдавала себе отчёта в том, какая душная волна ревности поднималась в ней. Аглая такая молодая, розовощёкая, ладная, раскрепощённая. А она? С волосами, которые уже давно не красила, с дурацким пучком на голове, заколотым мамиными ещё шпильками, с шеей, на которой становится всё больше морщин, с руками, которые давно уже никого не гладили. Конечно, с Аглаей Волику интересней. Где между мужчиной и женщиной нет прошлого, возможно всё. Но Аглая какова! Да уж. Молодёжь пошла. Она в её возрасте с незнакомым человеком уж точно не любезничала бы в первый день знакомства. Хотя, когда она впервые повстречала Олега, им потребовалось не так уж много времени, чтобы разговориться.

Но то был Олег…

И тогда умер Сталин…

– Как там наша кафедра благословенная? Все ли живы-здоровы? Как переносят перестройку? Перестраиваются или плетутся в арьергарде?

Волик идеально вошёл в роль. Какой он способный! Всегда был способный. Жаль, что такого человека общество отторгло. И за что? Он никого не убил, ничего не украл.

– Друг мой. Я на пенсии. – Светлана отбила перекинутый ей через сетку мяч. – Особых сведений не имею. И, ты знаешь, совсем от этого не комплексую. Времени свободного куча. Пенсия хорошая. Хожу по музеям, в театры.

– Неужели ты уже на пенсии? – Саблин удивился искренне, но, мгновенно осознав бестактность, поменял тему. – У вас, я посмотрю, со спиртным в Москве не так уже и тяжело, как везде. По стране одни безалкогольные свадьбы. Дружинников и членов Общества трезвости на них больше, чем друзей и родственников, как говорят.

«Кто говорит? Откуда он вообще взялся? Где теперь его дом? И есть ли он у него? На что он рассчитывает? Он никогда ничего не делал, не продумав во всех деталях. Ведёт себя так, будто и вправду учитель иностранного языка из провинции», – недоумевала Храповицкая.

– У нас дома просто кое-что в загашниках нашлось. А так всё то же самое. Дичь какая-то! Общества трезвости везде организуют. Пьющих отслеживают. Позорят. Бред какой-то. Слышал, что в Крыму по указу Лигачёва все виноградники вырубили? Хотя ничего удивительного. – Светлане вдруг стало жутко холодно, и она испытала острейшее желание прижаться к Волдемару и попросить его её согреть. Как раньше.

– Почему ничего удивительного? – Аглая пристально всмотрелась в Светлану Львовну. – Вы правы. Это вопиющая дикость. В консерватории вон тоже Общество трезвости создали. А возглавил его преподаватель истории партии. Я, кстати, в прошлом году встретила его случайно на Тверской. Так от него разило, как из пивной бочки.

– Эх, девочка моя. – Храповицкая решила не вовлекать Динскую в политические диспуты сейчас. – Когда доживёшь до моих лет, тебя тоже мало что будет удивлять. Даже пьяный педагог по истории партии.