Очень часто «народ проявлял творчество» в виде выкидных расчесок, ручек и брелоков из оргстекла. Не хватало только выкидных ножей и охотничьих ножей из нержавеющей стали, но их комсомольские форумы не поняли бы. Комсомолец не может проявлять творчество в холодном оружии.
В отдельных лесных подразделениях комсомольцы на конкурс «изготовляли» резные деревянные шкатулки, нарды, шашки, шахматы и домино.
Итоги конкурса оценивало жюри из больших начальников, победители награждались или премировались. Дальнейшая судьба этих «произведений искусства» оказывалась неизвестной.
В советские времена финансовое обеспечение войск было вполне достойным. Только купить на имеющиеся деньги что-либо важное было очень сложно. К примеру, телевизоры, магнитофоны, теннисные столы, спортинвентарь, аппаратура для ансамблей и т.д. были в огромном дефиците. Надо было искать выход, чтобы улучшить и разнообразить быт и досуг в конвойных ротах и караулах.
Выход нашелся неожиданно.
Когда я знакомился с руководителями местных комсомольских органов при вступлении в должность, то оказалось, что секретарем горкома комсомола областного центра является мой однофамилец, который к тому же имеет одинаковое со мною отчество. Я понял, что это шанс.
Быстро были собраны списки необходимого, уточнены предприятия-производители, а также специализированные магазины, торгующие необходимой для нас продукцией.
Дальше всего лишь надо было встретиться с руководителями этих организаций и при общении громко и четко назвать свои фамилии и отчества. Если приходилось представляться через секретаря, то это ничего не меняло. В любом случае следовал один вопрос: «А Вы, случайно, не брат самого товарища секретаря горкома?» Я честно отвечал, что нет. Но мне никто не верил. Так конвойные роты и караулы были обеспечены многим необходимым для отдыха, досуга и творчества.
Когда у меня дома стоял черно-белый телевизор из пункта проката, в каждом из многочисленных караулов стоял цветной. В каждой роте был создан ВИА, появились спортивная форма, мячи, теннис и т.д. И главное, что ради этого я никого не обманывал, а просто представлялся своими Ф.И.О.
Всегда с уважением относился к сотрудникам особых отделов, тесно взаимодействовал с ними. При том характере службы иначе и быть не могло. Но отдельных поражал вирус шпиономании, от которого «болезнь» прогрессировала.
Как-то я вернулся из командировки в одно из самых дальних конвойных подразделений. Вскоре ко мне в кабине с таинственным и встревоженным видом вошёл капитан-«особист». Оглянувшись, он таинственно спросил: «Зачем вы сказали рядовому С., что из охраняемой колонии информация уходит на Запад?» Я ответил: «Откуда мне знать, уходит ли информация на Запад? И тем более, зачем мне этот бред говорить солдату?» Он почти шёпотом парировал, еще раз оглянувшись: «Тогда зачем Вы ему поручили искать вражеский радиопередатчик на питомнике служебных собак?»
Мне оставалось сообщить, что, на мой взгляд, из нас троих двое сумасшедших, но я здоров. Капитан продолжал настаивать на своем и сказал, что может замять это дело, если… Я не дал ему договорить и выгнал.
В ближайшие дни я вновь поехал в эту роту, где нашёл у того воина развратные фотографии, сделанные в международном лагере. В советские времена это было равносильно измене Родине. Пригласив «особиста», я показал ему моральный облик и ориентацию советского солдата, которые он проглядел, поставив Родину в «опасность» от западной заразы. Он испугался довольно сильно. Лицо его выражало «полный провал». В общем, он меня слёзно уговорил не раздувать этого дела, фото уничтожить или отдать ему. За это он был готов оперативно давать мне негативную информацию про комсомольцев части.
Так я «завербовал» особиста»!
Антиалкогольная кампания набирала силу. Алкоголь стал практически недоступен. Однако, праздники, юбилеи, гостей никто запретить не мог. А как на Руси эти события отмечать без вожделенных напитков. Естественно, что их поручалось «добывать» мне, комсомольскому работнику.
Как член многих руководящих органов местного комсомола, у меня была возможность создать определенный запас для необходимых случаев. Так, по 1-2 бутылки водки у меня дома всегда скапливалось большое количество бутылок водки, вина, шампанского… Это давало возможность удовлетворить просьбу любого моего начальника и сослуживцев, с которыми поддерживались дружеские отношения. О своих «погребах» я не афишировал.
Когда меня вызывал один из моих руководителей и ставил задачу по обеспечению его семейного торжества напитками, я делал очень серьезное лицо, которое подтверждало трудность и важность поставленной задачи и сообщал, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы праздник удался. После этого я убывал домой или по каким-либо комсомольским делам.