– Долгая жизнь старого еврея. Вот вы, много ли вы работаете?
– Да, каюсь, много…
– И неужели вы не желали получить истинное вознаграждение за свой труд? Не в почетных грамотах и прочих званиях, а так сказать, по заслугам? Вам же в лучшем случае премию выпишут на сто рублей больше!
– Звание Героя Социалистического Труда должны вот-вот присвоить.
– И что, это по заслугам? Это звание вы внукам оставите в наследство?
– Внуки пускай сами авторитет зарабатывают… У вас что-то отняли? Откуда такая злость к Советам?
– Дело не в том, что у меня или у моей семьи отняли имения, дома, золото, недостаточно ловко спрятанное в клозете. Дело в том, что у меня отняли идею… частной собственности на землю. Чтобы мне хотелось работать и совершать грандиозные проекты не во имя мертворожденной идеи, а во имя закона собственной совести. Как работали наши деды до революции на совесть. И только совесть могла подсказать, что не так, и никакая цензура им не ставила преграды…
– А я думаю, что надо просто не лезть туда, куда не просят, и будет вам и почет, и уважение.
– И однажды придет день, когда все отнимут и раздавят, как маленького муравья…
Распрощавшись с чудным стариком, Марк Наумович долго размышлял о том, о чем вслух всегда боялся говорить. Так ли свободен он в своих мечтах? Неужто нужно стать пенсионером, чтобы начать так рьяно и смело разглагольствовать на подобные запретные темы? Неужто за подобные разговоры даже такого пенсионера могут посадить в психушку и объявить душевнобольным? Впрочем, назавтра эти грустные и ни к чему не приводящие мысли улетучились…
Великолепно отдохнув несколько дней на балтийском взморье, Марк Наумович перед отъездом заглянул попрощаться с фронтовым другом Отто Райнисом.
– Спасибо, дружище, за прекрасный прием! Теперь мои коллеги приедут за рыбой, не подведи со сроками.
– Не волнуйся, Марк, все отпущу в лучшем виде.
Водитель завел служебную 21-ю «Волгу» и поколесил по добротным эстонским дорогам, то и дело останавливаясь на пути по просьбе Наумыча, дабы запечатлеть на фото необычайно красивые дома с ухоженными приусадебными участками, сельские маленькие магазинчики и современные придорожные рестораны. И все-таки неправ был спасенный Марком старый еврей, утверждавший, что ничтожно малая полученная премия или присвоенное звание никак не отражают приложенный человеческий труд… Бородин готовился к вручению высокой награды, и сама мысль эта окрыляла и как никогда вдохновляла на дальнейшую реализацию еще более успешных проектов.
Утром следующего дня начальник оперативно-следственной группы Беспалов собрал коллег для выработки стратегии и тактики в дальнейшем расследовании в импровизированном кабинете районного отдела госбезопасности. Особый зоркий взгляд отличал молодого рьяного лейтенанта Кирутина, и опытный физиогномист Беспалов интуитивно почувствовал, что на этого участника группы можно возлагать большие надежды. Беспалов и не думал верить в сказки Рыжикова об экономии командировочных расходов и вынужденные накопления на ремонт зубов семейства.
– Итак, товарищи! Понятно, что канал купли-продажи золотых царских червонцев был постоянным, как постоянным был доход Рыжикова на предприятии потребительской кооперации. Однако, как это доказать, если все предыдущие проверки сводились к нулю ввиду особой заинтересованности и ревизоров, и прокуроров? Давайте решать, с чего начать работу на предприятии, чтобы не дошло до Бородина и других заинтересованных высокопоставленных лиц, – Беспалов дал затравку мозговому штурму.
– Сергей Александрович, все на поверхности, – тут же вступил Кирутин, – надо подобрать группу ревизоров, которые никогда раньше не были участниками проверок, к примеру, из Минска, и далее все проводить в секретном порядке, выехать, опечатать…
– А как, скажи на милость, все опечатать так, чтобы не было известно Бородину?
– Так надо работать молниеносно, пока он в отъезде! – в глазах Кирутина промелькнул блеск авантюриста.
– А где он?
– В Пярну, вернется через несколько дней.
– Может быть, ты знаешь, что он там делает?
– Связи налаживает, там дружок у него фронтовой.
– Понятно, есть другие предложения?
– Дождаться, когда вернется Бородин, задержать и работать спокойно. И секретов никаких не надо делать – высказался старший лейтенант Бегинин.
– Старлей, это грубо. У нас нет никаких доказательств, кроме пресловутой развернутой жалобы Горунова, за которую, кстати, вполне возможно, он расплатился собственной жизнью. Значит, работаем по первому варианту. Кирутин, связывайся с Минском, пусть срочно командируют ревизоров, работаем тихо и быстро.
