– По-разному. Там инжир, виноград, хурму и орехи покупаешь по одной цене, здесь продаешь по другой…
– Спекулянты вы обыкновенные! Вот что я вам скажу! Хорошо, и куда ваши 400 рублей в месяц расходились?
– Так не в месяц, в день…
– Что в день? – не понял Беспалов.
– 400 рэ в день, но только летом и осенью. Зимой поменьше…
Беспалов побелел от неожиданно нахлынувшего на него непонимания:
– Как в день? У меня, старшего следователя по особо важным делам с высшим юридическим образованием, 95 рублей в месяц, а у тебя, Рыжиков, с пятью классами сельской школы – 12 000? Нет, Рыжиков, ты за это ответишь!
– Я уже отвечаю, гражданин начальник… Не 12, тысяч 10… с выходными…
– Зачем тебе столько денег?
– Денег много не бывает! – понемногу осмелел Рыжиков.
Беспалов в бешенстве нажал кнопку на столе и, как только появился конвоир, процедил:
– Уведите арестованного!
Фима растянулся на шконке, вполне удовлетворенный своим поведением на допросе у следователя. Пусть у него забрали все припрятанное золото царской чеканки, пусть пропала взятка на покупку автомобиля в обход очереди, но он раскаялся в содеянном и рассказал все как есть. Или почти все. И это ему обязательно зачтется, никто не посмеет его расстрелять. Он ведь не уголовник, никого не убивал, просто немножко денег оставлял для себя, для семьи, разве за это расстреливают?
Размышляя так, Ефим Ильич почувствовал голод и потянулся к тумбочке за кусочком копченой колбаски, переданной намедни из старых запасов заботливой женой.
– Фима, что грызешь под подушкой? Колбаску ворованную? А товарищам предложить забыл? – нарушил всеобщую дрему сосед по нарам, которого в камере все звали Петровичем.
– Да, Фима, как-то некрасиво получается, – поддержал Петровича Алексей, сидящий в камере следственного изолятора за попытку на выставке поговорить с американцами на их родном английском языке.
– Ты что не помнишь, что Ленин наказывал делиться?
– А Сталин – иметь свое… У меня последняя колбаса, больше нет, – оправдывался Фима, не желая делиться последним высококачественным продуктом.
– И кому ты рассказываешь? Кто поверит этому жиду? – Петрович нехотя встал, подошел к Фиминой тумбочке и открыл ящичек. – Вот кого раскулачивать пора! Это ж надо, какой гаденыш! Посмотрите, и чай у него есть, и сахар, и пряники! Фима, ты не слышал, как мы все скидывались на общак? Тебе рассказать, для чего общак придуман? Вот у тебя, к примеру, есть продукты сегодня, а завтра их не будет, что будешь есть? Вот для этого, Фима, люди и придумали общий стол, чтобы помогать ближнему…
Петрович взял пачки отборного чая, сахара и кусок сырокопченой колбасы из тумбочки Рыжикова и положил в центр стола.
– Нет, не трогай! Это мое! – закричал Фима, понимая, что у него отбирают последнее. – Это все, что у меня есть, и больше не будет! Я уже все отдал! – Фима двинулся к общему столу, забирая назад колбасу, крупнолистовой цейлонский чай и пачку кускового сахара.
– Да подавись ты своей колбасой, гаденыш!
Фима лег в темноте, молча дожевал колбасу, не подавившись, и уснул беспокойным сном, в котором у него отбирали то деньги, то золото, то колбасу с огурцами.
Известие о бешеном количестве нетрудовых доходов в Оршицком райпотребсоюзе так взволновало Беспалова, что он, взмокший от переживаний, с порога у входа в кабинет предложил Кирутину выпить по бокалу пивка. Наконец-то, у него появилась возможность по-настоящему отличиться в деле! Нет, он, конечно, весьма уважаемый следователь в конторе, но, как говорится, шпионов не ловил, а специализировался в основном на расследовании дел, связанных с контрабандой предметов старины и культурных ценностей. Но теперь-то все будет по-другому! О Беспалове заговорят во всеуслышание, отныне ему будут поручать самые громкие расследования, и наконец-то он получит очередное звание! А там можно и до генерала дослужиться!
В пивной за углом, стуча воблой по столу и попивая пиво, разбавленное водкой, Беспалов поведал подчиненному самую страшную историю о том, как можно зарабатывать в Советском Союзе, при этом ничего не делая.
– Так это ж чистая спекуляция, Сергей Александрович! Теперь-то они ответят по закону!
– Ты представляешь, рядовые сотрудники потребкооперации с семью, пятью, а то и вовсе с двумя классами образования получали по 10 тысяч рублей в месяц! А мы с тобой после высшей школы в сто раз меньше…
– Зато мы с вами их теперь посадим, а по 91-й статье им еще и высшая мера светит. К тому же, товарищ капитан, куда они могли потратить эти деньги? Вы не представляете, какие это несчастные люди!
– Это еще почему? – не понял затуманенный амбициозными мечтами о повышении и «подогретым» пивом Беспалов.
