– Кто мне позволит вызвать высоких начальников на допрос и очную ставку, как вы себе этого представляете? Кто будет расследовать преступление и предъявлять обвинение членам правительства? Советский суд, равно как и советское правительство, имеют свою непоколебимую точку зрения на это уголовное дело.
– А вы предлагаете мне молчать? Проверьте журналы, там все видно. Опросите моих сотрудников. А пока я бы хотел напомнить, что я имею право на адвоката.
– Вот твой адвокат, – Беспалов раздраженно вскинул руку в сторону темного угла, в котором еле отражалась сгорбленная фигура человека в форме, слово в слово каллиграфическим почерком записывающего происходящее на бумагу. Бородин медленно повернул голову в сторону мрачной фигуры и невозмутимо произнес:
– И все-таки я настаиваю на своем адвокате.
– Будет тебе адвокат, раз уж ты такой умный. На вот, распишись!
Марк Наумович пробежал глазами стенограмму допроса, тут же понял, что громкие фамилии вышестоящего начальства, видных партийных деятелей сгорбленная фигура не зафиксировала в протокол.
– Здесь неполная информация. Нет фамилий Дунаенко, Ивашова, Прищепы, Соколова, Жарова, Кузьмина…
– И правильно, еще бы про очную ставку написать… Подписывай!
– Я не буду подписывать, протокол неполный.
– И не надо! Сейчас не подпишешь, потом подпишешь, адвоката ему захотелось, спекулянт несчастный! Дружбу с Косыгиным он водит, понимаешь! И не смотри на меня так! – Беспалова вывел из себя спокойный пронизывающий жгучий взгляд, как будто все понимающий и знающий наперед. – Конвой! Уведите арестованного!
– Ты прекрасно знаешь, капитан, мне нет смысла что-либо придумывать, – обронил фразу Бородин, выходя под конвоем из кабинета для допросов.
Вызванный для доклада лично в кабинет к председателю КГБ при Совете Министров БССР Никулкину начальник оперативно-следственной группы Беспалов, пробираясь по длинному коридору, пытался собраться с мыслями, мучаясь главным вопросом: говорить ли про высокое начальство, партийное и правоохранительное, замешанное в деле Бородина? Накануне из соображений личной безопасности и дабы не навредить дальнейшей своей карьере он приказал стенографисту не указывать каких-либо фамилий, прозвучавших в ходе допроса основного фигуранта дела № 92.
Но Беспалов также был отлично осведомлен, что в кабинете для допросов работает прослушка, и наверняка главному лицу ведомства уже известно, какие фамилии озвучил Бородин. И, разумеется, правильнее будет посоветоваться с генералом о стратегии и тактике дальнейшего поведения следователя с бывшим руководителем Оршицкого райпотребсоюза.
– Товарищ генерал, разрешите?
– Входите, Беспалов, я вас жду. Чем порадуете?
– Дело о группе расхитителей в особо крупных размерах во главе с бывшим председателем Оршицкой райпотребкооперации Марком Наумовичем Бородиным. Основная фабула дела состоит в спекуляции, неучтенных тоннах мяса, овощей и фруктов, поддельных документах, а также в подборе своих людей на ответственные должности, увольнении с работы честных тружеников, пытавшихся вести борьбу с расхитителями. Все это долго позволяло уходить от разоблачения. Установлено, что Крансберг, Минько и Перлов систематически передавали Бородину долю похищенных денег. Каждую неделю ему на квартиру доставляли бесплатно по 3 кг мяса, перед праздниками по 5–6 кг. Но все меркнет в сравнении с размерами подкупа чиновников. Для этой цели еще в 1964 г. был создан так называемый «фонд Бородина», «благотворительный», в пользу власть имущих. В ходе следствия выяснилось, что молчание должностных лиц Витебской области, от которых зависело благополучие Оршицкого райпотребсоюза, было куплено за деньги, услуги и подношения. Группа расхитителей арестована, всего 22 человека, практически все еврейской национальности.
– А почему все евреи?
– Не могу знать, товарищ генерал!
– Давай, покороче и не так официально! Много фамилий Бородин назвал?
– Так точно! Многие высокопоставленные чиновники БССР оказались связаны с группой расхитителей. Яков Прокопьевич, за четыре года «фонд Бородина» бесплатно раздал должностным лицам 3 тонны говядины, столько же свинины, 700 кг говяжьей печенки, 240 кг рульки. Огурцы, помидоры, яблоки исчисляются тоннами.
– Так, Беспалов, гриф секретности на деле? Пока нигде фамилии громкие не указывай, я подумаю, что с этим делать. Но болтать об этом нельзя, ты понимаешь.
– Так ведь Бородину не прикажешь молчать, он же вину не признает…
– Ладно, иди, у тебя там ЧП, разберись со своими арестованными.
– Слушаюсь!
Капитан Беспалов нервно поспешил в больничку следственного изолятора, в котором, по словам генерала, уже работал старший лейтенант Бегинин.
– Что случилось, старлей? – с порога поинтересовался Беспалов, буквально на полуслове оборвав сбивчивый рассказ главного врача больницы Аллы Александровны Сидорович.
– Товарищ капитан, у нас ЧП! – громогласно по стойке «смирно» отрапортовал Бегинин, и слегка затуманенные заплывшие глазки радостно подмигнули прибывшему начальнику оперативно-следственной группы.
