Копай, Ами, копай… полностью

Лео: Оккупант, дай десяточку!

Ами: Ага, как обычно, Хейникен.

Мали: Записать?

Ами: Не, сегодня я богатый (кладет на стойку ассигнацию)

Карподкин: Мали, налей и нам пивка…

Мали: Деньги давай! В долг не налью!

Карподкин: Мироеды. Кровососы прибавочной стоимости. Ну хоть сто грамм. (сплевывает) Мы потом отдадим.

Лео: Мы отдадим…

Мали: Когда? После мировой революции? И не смей тут плевать!

Карподкин: Завтра и отдадим.

Мали: С чего это вдруг?

Карподкин(кивая на Ами): Вот он заплатит. Он за все заплатит… Правда, оккупант?

Лео: Хи — хи… Правда, оккупант?

Ами: Я вот все спросить тебя хотел, Карподкин. Почему вы с Лео так деньги любите? Это ведь отрыжка буржуазной системы, так? У вас ведь, у анархистов, даже закон, вроде, есть такой: деньги презирать. Так?

Карподкин: Ну?

Ами: Что «ну»? Есть такой закон у анархистов?

Карподкин: Ну, есть.

Ами: Так чего ж вы на него плюете, на свой собственный закон? А?

Карподкин: А мы на все законы плюем. И на этот тоже.

Лео: И на этот тоже!

Ами(удивленно): Логично. Об этом‑то я и не подумал. Действительно…

Карподкин: Так дашь в долг?

Ами(скорбно вздыхая): Нет, товарищ… Не могу. Обуян буржуазными пережитками. И вообще, пошел‑ка ты вон, товарищ. Не хрен тут воздух портить. И товарища своего вонючего прихвати, товарищ.

Карподкин(сжав кулаки): Что ты сказал?

Ами(весело): Давай, давай, подходи поближе… Мне бы только тебя, гада, ухватить, а там уж я тебе ручонки‑то переломаю, сволочь гадкая…

Карподкин(делая шаг назад): Это общественное место. Общественное! И никакой недостреленный убийца — оккупант нас отсюда не выгонит. (сплевывает) По закону! Мали, что ты молчишь?!

Мали молчит, насмешливо ухмыляясь.

Лео(отбегая к кулисе): По закону!

Ами: А, может, я тоже на законы плюю… (медленно подъезжает к отступающему Карподкину) Причем, на этот в особенности… А?!

Карподкин(с ненавистью): Ладно, ладно… дождетесь… Все дождетесь! И вы дождетесь, и вы… Вот придут полосята из Полосы — всех вас под нож пустят, как баранов, всех, до единого! Из‑под земли придут! Из туннелей! Всех вырежут! Всех! (убегает вслед за Лео).

Мали: Вот ведь тараканы, прости Господи…

Меир: Зачем вы их выгнали? У них такие убеждения. Нельзя преследовать людей за убеждения.

Мали(презрительно фыркнув и по — прежнему игнорируя Меира): Так что тебе, Хейникен? Здесь будешь пить или отнести за столик?

Ами(поколебавшись): Отнеси туда, к девушкам…

Мали: Молодец. И спасибо, что выгнал этих недоносков. Расплевались тут… Один ты мужик, Ами, остался — на весь поселок! Даром, что на коляске, а мужик. Настоящий. (бросает косой взгляд в сторону Меира) А вот некоторые, хоть и своими ногами ходят, а сами не пойми что…

Ами(подъехав к столу): Пустите, девочки?

Шош: Поди такого мачо не пусти. Еще выгонишь как тех двух ковбоев…

Ами: Да какие они ковбои…

Мали приносит Ами бокал, затем со стуком ставит стакан перед Меиром и тут же возвращается на место.

Меир(сдавленным голосом): Спасибо…

Эстер(тихо): Жалко его, сил нет.

Ами: Кого, Меира?

Эстер: Кого же еще… Мали его ненавидит.

Шош: А ты поставь себя на ее место. Когда кто‑то приходит сюда каждый вечер и прямо‑таки пожирает твоего мужа глазами.

Эстер(сердито): Нехорошо это. Ненавидишь — выгони. Но она ж его доит как дойную корову. Нехорошо.

Шош(усмехнувшись): Ага. Опять самое дорогое пойло налила. Шваркнула, даже не спросила. А он и возразить ничего не может… (после паузы, помахав рукой перед глазами Ами) Эй, Ами! Ами Бергер!

Ами(оторвавшись от завороженного созерцания Эстер): А?.. Да?

Шош: Что «да»? Ты кавалер или не кавалер? Пришел за столик, так говори что‑нибудь.

Ами(растерянно): Я согласен.

Шош(прыснув): С чем ты согласен?

Ами: Ну, скорее, с тобой согласен… Конечно, жаль Меира, что говорить. Но на месте Мали я бы тоже его ненавидел.

Эстер: Почему это? Они оба любят одного и того же человека. За что же ненавидеть?

Ами: Именно потому, что любит… А значит, делиться ни с кем не хочет. Любовь дележа не принимает: кусочком поступился — оп, все потерял.

Эстер: А деньги? Она же его внаглую использует! Не хочет делиться — пусть вообще сюда не пускает!

Шош: Тише вы! Еще услышат, не дай Бог…