– Вряд ли без них обошлось, толково гребёшь, в общем потоке мыслей со мной. Но эти никогда сами не затевали больших дел. Они кланду полировали золотой хвост и тухлятинку подбирали с его блюда. Таковы и теперь, прихвостни. Ар-Капры? Вес у них не тот… Идите, не слушайте стариковские сетования. Я долго могу бормотать, столько времени вам терять никак нельзя. Пока что дознание движется быстрее, чем ожидал я, чем надеялись некоторые иные. Не успели ещё следы спрятать, – Шрон направил оба подвижных глаза на Михра. – Знаешь, ар-клари, чего я более всего опасаюсь? Они могут одну мерзость попробовать скрыть за новой… Умрет ещё выр, тишины в столице не будет. Усиль дозоры. Я решу к ночи, не объявить ли на несколько дней запрет выхода из домов после заката. Ох-хо, нельзя нам допускать второго убийства. Никак нельзя!
Шрон качнул усами, обозначая окончание разговора. К нему уже спешил от дальних дверей зала помощник, нес тросны, на ходу перебирая листки. Златоусый тяжело вздохнул, развернулся всем своим вороненым панцирем и неторопливо двинулся навстречу пожилому человеку.
– Этот дворец – выроловка, – буркнул он напоследок. – Того ли я хотел, меняя порядки и сминая кланда? Прежде, при неправой и гнилой власти, я жил на отмелях, нырял в своё удовольствие, наблюдал закаты и предавался размышлениям. Прирастала моя мудрость. Да, род выров вымирал, но лично я был вполне счастлив. Сколь много горечи принесли перемены… Шром далеко, и жив ли? Сорг тоже неблизко. Малёк, отрада моя, и тот не рядом. Тингали, Ларна, Ким, Марница, милый малыш Хол… Вся семья невесть где. Один я остался, посреди столицы – один. Давит бремя забот на панцирь.
Шрон сгреб тросны из рук помощника и стал их просматривать, не останавливаясь и продвигаясь далее к выходу из зала. Юта понуро свесил усы до пола. Погладил Ютти, забросил себе на спину. Указал рукой вслед златоусому.
– Видишь? Он прав, зачем нам, вырам глубинной чести, править сушей? Мы здесь несчастны. Нас зовет море… Оно шумит в моих снах и голос его всё громче. Я вхожу в готовность к переменам второго возраста, пробуждающим мечты о глубинах. Княжеский титул хуже цепи. Он вроде рабского ошейника.
– Потому вас и ценят люди! – рассмеялся Михр. – Кому власть сладка, тот думает о свой выгоде. Уж потом, если совесть вконец не утратил – о земле, о пользе людей… Я сам, вдруг сделавшись князем, сперва побеспокоюсь о себе, о семье, о детях… так и знай. Если по правде разобраться, кроме выров, общим благом заняться некому! – Михр помолчал, рассматривая исчерканный тросн. – Так, три подозреваемых. Ближе иных живет ар Блап, красный город, скрытые гроты с подводными входами у дворцовой пристани. Ничего себе местечко… Для убийцы самое то. Нырнул – и никто не знает, где ты вынырнешь. Крепление-то ржавое. В воде оно бывало много раз.
– Если бы кровь убитого выра попала в воду, стражи нашли бы убийцу по следу. Или он прячет оружие на берегу, или это не он. Дай глянуть. Род так себе, при ар-Нашрах живущий, там лежат их личинки… Давай лучше начнем с ара Канги, поселившегося близ порта. Указано: загонщик косяков рыб. А прежде кем был, при кланде? Тут нет пометок. Совсем не знаю его. Даже не соображу, где хранятся личинки рода.
Юта рассердился на свою неосведомленность. Сунул Михру в руку пук коротких усов, буркнул «держись» и увеличил скорость бега. До малого дворцового причала добрался в считанные мгновения. Там замер, выжидая, пока подгонят запрошенную ар-клари лодку. Азартно перебрал лапами, страдая от заминки. Сгрёб Ютти со спины и нырнул, выворачивая нос и накрывая им почти всю морду жалобно взвизгнувшего пса.
– Куда плыть, брэми? – вежливо поинтересовался гребец на корме малой лодки.
– К порту, зелёный город, причал медников близ больших складов.
Гребец кивнул и повёл лодку каналами вниз по течению. Михр присел на единственную скамью и принялся торопливо перебирать тросны. Иногда он оглядывался, ожидая появления серо-узорчатого панциря за кормой. Пока – пусто… Было неуютно и неспокойно. Словно проспав полдень, ар-клари позволил всему сегодняшнему дню складываться произвольно, без плана. Надо было проверить, что сказал Кух на допросах и сказал ли хоть что-то. Пребывает он в заточении или уже выбрался и сбежал? Что показали писарь и палач? Цел ли дурень Красавчик… Наконец, что творится в комнатах, выделенных под содержание наспех схваченных по приказу Куха так называемых «выродёров». Вместо всего перечисленного он, ар-клари, сам мчится невесть куда. Жену отправил гулять по неспокойному городу. Глупость на глупости…
