Михр усмехнулся и толкнул дверь. Женщины сидели прямо на ковре, разложив со всех сторон вещицы, прежде хранившиеся в ларце. На столе хозяина дома ждал готовый завтрак. В уголке у окна, на пушистом коврике, собранном из цветных кусочков меха, дремал Ютти. Оглянулся на звук, вскочил, убежал в следующую комнату, заскулил тихонько. В ответ дружно грохнули по полу все десять пар лап ара Юты. Вот уж чей звук движения ни с каким иным не перепутать… при его весе один подъём на лапы или соскок с лежанки уже событие самое меньшее – на два яруса! Князь явился с обычной своей поспешностью неутомимого молодого выра.
– Михр, ну ты и высушил меня вчера! – с порога начал он, отмахнулся от вскочившей навстречу и пытающейся угощать хозяйки дома, ловко обогнул гостью. Подлетел к столу и изогнулся, выше выдвигая головогрудь. – Как мы носились… У меня лапы гудят! Мне уже хочется опуститься до преступления. Похитить тебя со всей семьей у Шрона. Слушай, я ночью сообразил: если посадить тебя на хвост, ты станешь рэм-Рафт. И я нырну со спокойной душой, оставив на берегу достойного князя.
Михр поперхнулся соком, только что налитым из кувшина и неосторожно выпитым… Вот тебе и титул. Смехом попросил у Ларны – так получи. Кажется, даже всерьез предложено! Жена тоже поверила, побледнела, руки сложила на груди, в глазах отчаяние копится. Еще бы! Год назад жила просто и понятно. Муж – первый человек в деревне. Сама она хозяйка большому крепкому дому. В столицу уезжала гордая, светилась от счастья, на соседей и не глядела, как провожать вышли. Да и сам он не лучше, уже в дороге вёл счёт золоту в кошеле и просителям у порога своего нового дома.
Всё есть. И золото, и просители, и уважение столицы. И иное, вместе с ними приходящее неизбежно, непрошенным. Семья живёт взаперти, хуже татей ночных – под замок упрятана. Он бывает дома редко и скоро разучится детей узнавать, так и вырастут без отцовского пригляда… Дело новое вроде нравится, если душой не кривить. Попонятнее оно стало за минувшее время. Сам он пообвык, появилась уверенность. Опять же: обзавелся связями, город хоть самую малость изучил, людей его и привычки. И что, опять уезжать? А как же зелёный город, где немало дел начато с одобрения ар-клари, и ещё больше обещаний роздано впрок? Как собственное слово, данное Шрону – порядок навести и крепко держать. Дознание это вырье… да не одно, мало ли в Усени бед и помимо гибели курьера! Тяжело, сложно, но интересно…
– Как же это – князем? – в голосе жены зазвучали слезы.
Определённо: хозяйкой княжьего терема она себя никак не смогла представить. Михр тряхнул головой. Глупости! Нет в сказанном правды. Он пока что принадлежит столице, а сам Юта пусть над людьми и князем числится, но против Шрона или родных братьев не пойдет. Ему же, Михру, чтобы стать князем, мало рекомендации Ларны или даже расположения Юты. Такое решение зреет долго, и пока что оно лишь семечко, случайно брошенное и не проросшее. Но лет через десять – кто знает. Жена привыкнет к городу, подрастут дети. И сам он, ар-клари Михр, научится многому важному и полезному, его имя приобретёт собственное звучание, отзывающееся эхом сделанного.
– Он пошутил, – откашлявшись, заверил Михр. – Такая милая домашняя шутка. Мы о ней никому не скажем, даже Шрону. И тем более хранителю замка ар-Рафт.
Юта поник усами, один глаз невольно обратил к двери в коридор, словно грозный старший брат мог услышать сказанное и явиться немедленно. Пока что не сделал этого, и на том спасибо. Выр успокоился, поближе подвинул особый, ему поданный, кувшин с тресковым маслом.
– Ты славный дознаватель! Спишь, а дело движется. Недавно от наших ночных знакомцев принесли три послания. Воры согласны на твои условия, со Шроном я тоже успел поговорить. Он не в восторге, но и не возражает. Ещё те же воры прислали запись всего, что видели и слышали знакомые им люди. В указанном нами трактире в ту ночь пили таггу два выра. Их описания неполны, опознать по таким соплеменников я не смогу. Люди плохо различают нас, не привыкли ещё. Одно сказали внятно: второй выр не был из числа местных стражей красного города, их уже более-менее узнают. Третий тросн от старосты нищих, его Скрип попросил о помощи… – выр виновато развел руками. – Я не уточнил настоящее имя своего нового советника. И его жены – тоже. Плохой я пока что князь.
– Скрипом его прозвали воры, – тихо отозвалась жена бывшего старосты городских нищих. – Кто-то сказал, мол, пока его на этом месте не было, все дела двигались быстро и без скрипа. А как появился, начал свой порядок наводить. Словно у него есть право говорить и даже возражать… Ещё сказали, что если подмазать где следует и убрать Скрипа, то тишина станет дельная, ночная. – Женщина поникла. – Я как узнала, испугалась, плакала, просила уехать и всё бросить… Он сказал: пусть огрызаются. Он не так глуп, чтобы его обошли. Потом сам стал представляться Скрипом, и все привыкли. Уважать начали даже больше прежнего. Но и врагов у него прибавилось.
