– Ушёл в канву, – он широко распахнул свои глазищи, огромные и нахально-веселые. – Здесь всё иначе, мне нравится. Ты на память не жалуешься? Тогда слушай дальше. Передай старшему Вагузи: хватит всем дурить головы! Пусть танцует под дождем и берёт себе жену, которую давно выбрал. Откуда у колдуна сила, если он один по песку бродит и сохнет? Еще передай: дожди будут длинные, пусть готовятся. Из низин уходят всерьез, ценное уносят на холмы. Пищу запасают впрок, на месяц хотя бы. Перемены не проходят без осложнений. Первые годы будут трудными. Зато после жара отодвинется, давая место для жизни.
– Как мой Кимочка? Он уцелел?
– Ты отпусти его, это твоя часть платы – взрослеть и самой учиться переставлять ноги. – Вагузи снова улыбнулся. – Но я большой колдун, главный на юге. Я помогу тебе, добрая нхати. Ты мне подарила платок. Я тебе подарю палку. Чтобы училась убивать в себе тьму.
– Ага, сама я той палкой и убьюсь.
– Это сильная палка, моя, колдуна и сына Вузи, – важно пояснил проводник. – Копьё. Хочешь, так зови – копьё. А хочешь – палка… Сложная вещь. Сильная.
Вагузи пошарил в песке и вытащил легкую палку. Три локтя длины, вся лаком покрыта, золотистая, суставчатая, в сплошном черном рисунке танцующих ящеров. С красивыми бронзовыми наконечниками, круглыми, блестящими. Я сразу почему-то представила, как Ларна меня учит, и как я этим вот шариком получаю по затылку, да так крепко, что звезды вижу в ясном дневном небе. Сероглазый щурится и насмешливо поясняет в своей любимой манере. Мол, надёжный ты человек, Тинка. Нет в палке колдовства, а ты все равно искрами из глаз сыплешь, обратное норовишь доказать, чтобы не обижать хорошего человека Вагузи, подарившего безделицу.
– Спасибо, – неуверенно поблагодарила я, заранее почесав затылок.
– Если стукнуть по песку, может статься, явится ящер и довезёт, куда надо, – предположил Вагузи, и в его темных глазищах заплясали рыжие закатные смешинки – солнечные блики. – Но может и не явиться. Я большой чёрный колдун, я извозом не занимаюсь. Только важной помощью, в крайней нужде. Зато если и не по песку стукнуть, но в большой беде пребывая, тоже подействует как-нибудь. Так что учись убивать тьму. Ларну попроси, это важно.
– Что значит, как-нибудь подействует? – насторожилась я. – Ох, болтун ты!
– Я только учусь плести сказки, – не смутился проводник. – На твоей участи и проверю, как мои слова отзовутся, какое эхо дадут. А пока прощай, пора мне. Гляди, как закат прожарил у пустыни спину! Красота. Побегу, южных людей навестить хочу. – Он отвернулся, гибким танцующим шагом заскользил в закат, стал чёрным узором на горящей бронзе запада. Уже неразборчиво, словно вслух разговаривая с собой, добавил: – Мир-то велик! Изрядно велик, мы все лишь часть его, есть и другие земли. Кое-где вымер люд, а вот за горами ещё живут. Помогать надо. Плохо там, сыро и холодно.
– На юге – холодно? – опешила я.
Глянула в спину Вагузи из-под руки, щурясь и часто смаргивая. А спины-то человечьей и нет… Только ящер течёт по склону холма, алый с золотом он, и рядом бежит, не отстает, его чёрная гибкая тень.
– Ларна! – охнула я.
И прикусила язык. Крепко же я берусь за ум! Взрослею, самостоятельно переставляю ноги, как же… Едва слезла с Кимочкиной шеи, как выискала себе нового защитника. Да такого защитника, что имя само лезет на язык. И произнести чуть неловко, по спине опять мурашки поползут от простого ожидания его взгляда, странного, пристального. Глянет – под руку нырнуть захочется или носом в плечо уткнуться. Только разве это дело? Кто я ему, чтобы помыкать, как родными не помыкают? А только без него ещё хуже, чем без Кимочки…
– Что тебе, беспокойница? – зевнул Ларна, пристраиваясь рядом и протягивая чашку с водой. Глянул на палку и удивленно дрогнул уголками рта.
– Вагузи подарил, сказал то ли палка, то ли копьё. – Ответила я на невысказанный вслух вопрос. – Он тут был. След есть?
Ларна покачал головой, потом указал на палку и расхохотался.
– След есть. И ещё будет! Тинка, отметится синяками след, как я не догадался! Велел убивать тьму? У меня брать уроки?
– Да, – признавать сказанное колдуном не хотелось. Ларна ведь про синяки ничуть не ошибается, наверняка. – Ящером убежал… Ларна, я что, за день перегрелась и невидаль вижу? Здоровенным таким ящером, вон туда юркнул – и сгинул.
– Тинка, – Ларна посерьёзнел и плеснул ещё воды в чашку. – Ты постоянно невидаль видишь, разве не так? Ты думаешь такое, что иным не влезет в голову. Я полагал раньше, что на жизнь надо глядеть проще. Мысли мои были короче, а сомнения я считал признаком слабости. Искал третью силу, злодея-колдуна, чтобы зарубить его топором, просто и без затей. И что? Я нашёл колдуна! Сильного, злоязыкого, с темной кожей и хитрющими глазищами… дрался с ним, вот след на руке. Но убивать не пробовал. Он мне почти что друг. Я теперь тоже много думаю, Тинка. И невидаль вижу. Мне нравится моя новая жизнь. – Ларна хитро подмигнул, отчего я сразу насторожилась, ожидая подвоха. – Ты что вышила мне на поясе? Обещание дома, котят да клубки…
– Но я только…
