– Тинка учти и это, впрок: мы, мужики, ни в чем по пьяни не бываем виноваты, – прищурился Ларна. – Пить он потянулся сам, а вина лежит на совести жены. Сказать правду о пустыне и своей трусости в себе сил не нашёл, а ту же жену послал умирать в пески. Слабак. Не возьму его на галеру. Сдам Ронге на воспитание. Бросит пить, образумится, окрепнет – тогда пусть семья ар-Раг решает, годен ли такой паразит их сестре в печенки… Тьфу. В мужья.
– Она моя…
Мы уже добрались до галеры, Ларна толчком сбросил старого выродёра на падубу. Навис над ним и заорал полным своим голосом, от какого, полагаю, буря стихает и глохнет. Не со злости шумел – просто решил так пугануть и вразумить.
– Ты! Её! Выгнал! Всерьёз! По полному здешнему обряду! Понял, пьянь беспамятная?
Барта сел, бледнея и наконец-то трезвея по-настоящему. Глянул на свои дрожащие руки, ощупал запястье, где виднелся светлый след от браслета. Видимо – свадебного, скорее всего – снятого и выброшенного в невменяемом состоянии…
– Это я что: точно как её первый муж, прогнал Нарьку из дома? – тихо и испуганно охнул Барта. – Она ж могла тронуться умом… Пойди теперь найди браслет. Я верно понял: она стала вырам сестра? Пропал я… Второй раз не пойдёт за меня. После таких танцев, да при толпе, да в городе.
Мы с Ларной дружно кивнули. Бывший муж Тнари вцепился в жиденькие остатки своих волос и усердно их рванул…
– Я был здоровый, высокий и сильный, она мне обязана всем…
– Эту песню я уже прослушал от начала и до конца. Тебе, высокий и здоровый, опять пришло время хлебнуть настойки. Ты бьёшь на жалость и воешь от нутряной тянущей боли, – сообщил Ларна без малейшего сострадания в голосе. – Это лечится терпением. Кляп в пасть и веревка на руки. Эй, вахта! Глаз не спускать с нашего… гм… женишка. По его милости, того и гляди, застрянем в порту ещё на неделю, пока я не подберу лечение.
Барту увели в трюм. Я глянула было в сторону берега, но прямо перед носом, закрывая весь обзор, уже располагалась палка Вузи.
– Но праздник…
– Ты видела, что вытворяла с этой палкой Тнари? Осознала, сколь далека от совершенства? – с напускной строгостью спросил Ларна. Вложил мне в руку палку. – Две сотни повторений того, что ты уже знаешь. Не вздыхай! Подумай о хорошем: ты одетая и не на барабане, без толпы зевак. Эй, вахта! Приглядывайте, пусть брэми Тингали упражняется усердно. Как закончит, накормить ужином и проводить до замка выров. Мимо праздника!
Я почти успела пожаловаться на столь вопиющую несправедливость, но в тёмном небе заворочался гром. Зарокотал длинным перебором звуков, до оторопи сходных с самым первым, неторопливым, ритмом барабана Тнари. Я поёжилась. Помнится, увлекшись вышивкой, пообещала я выйти замуж за Вагузи. Он в городе… кажется. Пойди теперь точно скажи, что вытворяет этот ящер! И ящер ли он? Хорошо хоть, дождь едва каплет, под таким танцы, полагаю, не считаются свадебными… Будто разобрав мои мысли, дождь усилился. Ларна закинул голову, рассмеялся, прочесал пальцами мокрые волосы, потемневшие, разбитые на мелкие кудрявые пряди. Стащил через голову длинную рубаху местного покроя. И пошёл по сходням в город в одной повязке на бедрах. Кажется, все тут празднуют именно в таком виде…
Небо потемнело всерьез, с севера навалился ветер, расчесал дождевые серые пряди, густые, тяжёлые. Во всю запахло пылью, душной жарой и растопленной морской солью. От горячей земли, от набережных и причалов, даже от палубы, поднимался белой кисеей пар. Укутывал, душный и липкий. Теплые крупные капли лупили по плечам, спине, целыми горстями бросали воду. Я вымокла до нитки в несколько мгновений. Погладила палку Вузи и тихо, одними губами, шепнула «спасибо». Теперь у Тнари нет причин гнуть плечи и стыдиться себя из-за чужих наветов. Она – настоящая барабанщица, признанная самим Вузи, поскольку совершила чудо и вызвала дождь на месяц прежде срока. Палка в руках чуть заметно дрогнула. Я на краткое мгновенье ощутила, насколько она не проста. Кажется древесиной, а на самом-то деле свита, спрессована из самых сильных ниток, подобных тем, какими я шью. Узора разобрать не могу, он постоянно течёт и меняется. В большую часть времени выплетает из ниток изначального всего лишь подобие палки с бронзовыми шариками на концах… Чем ещё способен стать подарок Вузи, лучше мне не знать. Он ведь пояснил: изменится его палка только в самом крайнем случае…
Я вздохнула, поудобнее расставила стопы на мокрой и немного скользкой палубе. Если палка не деревянная, от влаги она не замокнет, а после не рассохнется от жары. Ларна, как всегда, прав. Нет мне места на празднике, там сегодня танцует сам Вузи. Надо исполнять урок. Убивать в себе тьму. Её многовато накопилось, сама удивляюсь… ну какое у меня есть право злиться на девушек, улыбавшихся Ларне? И как мне не совестно припоминать, каков сам капитан со спины, какая у него походка и как бегут под кожей волны жил.
Блок, выпад, ещё выпад. Широкие взмахи, и короткий отдых во время приветствия. Долой посторонние мысли! Я убиваю тьму.
