Ванора был самым опытным и уважаемым в окресте обходчим. Древний черный лес, не имевший ни конца, ни края, Ванора знал лучше, чем кто-либо. Но тайны свои он не берег и охотно учил им тех, кто готов был его слушать.
— В обходе, знаешь, что главное? — часто напоминал он своей юной пастве. — Сталь да огонь! Без лезвия да без огнива даже за порог не ступайте, а уж в лес и подавно!
С того самого дня, как Вида услышал этот совет, при нем всегда был хоть маленький складной, но остро наточенный ножик, кромсало и сухой трут.
— Огонь всякую нечисть на расстоянии удержит! — вещал Ванора. — Уж где-где, а в лесу схрон этих тварей где угодно быть может.
За лето Вида пропустил уже три обхода и очень соскучился по ночевкам в лесу, по терпкому духу Ванориных самокруток, его историям — сказкам да былям, по другим обходчим, среди которых был его лучший друг Игенау, по Иверди, второму после Ваноры пастырю чащи, по лесным звукам да запахам, по вкусу диких ягод и трав и всему тому, что он так любил. Три месяца тянулись как целая жизнь, и теперь Вида понял, что, как бы ни была красива столица Северного Оннара, славный город Неммит-Сор, она никогда не заменит ему сурового Низинного Края.
Чтобы попасть домой засветло, Вида выехал еще ночью и большую часть пути гнал Ветерка так, что сам взмок и устал. Только на подъезде к Низинному Краю он перешел на рысь и теперь не отказался бы от горячего чаю и ломтя ржаного хлеба, которым всегда угощал его Ванора.
Совсем близко залаял глухой колченогий пес, которого, как знал Вида, обходчий подобрал еще щенком, заскрипела дверь и знакомый голос воскликнул:
— Неужто Мелесгардов припожаловал?
Вида соскочил с Ветерка и бросился к Ваноре.
— Как я рад тебя видеть! — гаркнул он, обнимая друга.
— Мелесгард надысь говорил, что рано тебе еще ворощаться. Заскучал?
— Заскучал, — признался без всякого стеснения Вида.
— Ты вовремя. Ко мне тут кой-кто еще наведался. Рад будешь.
Из домика вышел черноволосый юноша на полголовы выше Виды.
— Игенау! — завопил Вида. — Я ведь о тебе всю дорогу думал. Все гадал, как бы и с тобой повидаться, и домой успеть. А ты сам меня нашел!
Вдоволь наобнимавшись, они обошли домик кругом и сели за потрескавшийся и почерневший от старости дубовый стол. Ванора вынес жестяной чайник, сливового варенья в блюдцах и краюху еще теплого хлеба. Ветерка пустили рядом, и он, стоило беспечным гостям отвернуться, тут же стянул отрезанный щедрой рукой ломоть. Едва подернутые осенним цветом деревья черным ободом окружали небольшую поляну, живой стеной отделяя сидевших за столом от всего мира, усталые дикие пчелы лениво перелетали с цветка на цветок, собирая последнюю в этом году пыльцу, а старый хозяйский пес громко сопел, лежа под лавкой.
— Как в столице-то? — спросил Игенау, когда Вида залпом выпил первую чашку чая. Он ни разу не бывал дальше Олеймана и теперь ужасно хотел послушать о том, что делается в других городах.
— Пекло, — признался Вида. — Печет да жарит целый день. Леса там нет, одни каменные дворцы. И простора нет — куда ни повернись, а все взглядом в стену упрешься.
— А как учеба? — спросил Ванора. — Ты, я смотрю, будто подобрался весь, вытянулся.
— Это правда, — усмехнулся Вида, наливая себе еще чаю. — Семь потов с нас упражнятель спускал. Мне еще полегче было — я привык и ходить подолгу, и тяжести на себе таскать — один топор-то сколько весит! А на рубку ведь их два, а то и три иметь надобно, а вот Воргге с Кестером туго пришлось — Кестер, бедняга, аж осунулся от такой жизни, а Воргге, хоть и молодцом держался, все равно, бывало, на чем свет стоит ратника нашего клял.
Воргге и Кестер были хорошими друзьями Виды, пусть и не такими близкими, как Игенау и Ванора. Жили они неподалеку от Угомлика, и их отец, прознав о том, что Мелесгард отправляет Виду в столицу Северного Оннара, тоже снарядил в путь своих сыновей.
— Всяко веселее будет. Да и в чужой земле лучше вместе держаться. — посоветовал он, провожая троицу в Неммит-Сор.
— А они где? — спросил Игенау.
— Так еще там. — зевнул Вида. — Их, сказали, до зимы оставят. Ох, и благодарен же я тебе, Ванора, за лесную выучку. Если б не твои обходы, ни за что бы мне на ученье не сдюжить. В бою ведь главное не начать, а закончить. Чем дольше продержишься супротив врага, тем и лучше. Там не сила, там выносливость нужна.
Ванора усмехнулся в чуть подернутую сединой темную бороду и закурил.
— Так а чему учили-то? — снова подал голос Игенау. Он был обходчим, как и Ванора, и знал только то, что положено было знать хранителю леса. Иногда они с Видой развлекались шуточным боем на деревянных мечах, но настоящего боевого оружия Игенау сроду в руках не держал, да и чему можно было так долго учиться, тоже не понимал.
— Мастерству ольвежского боя. В любой сече пригодится. Ты, Игенау, коли б захотел, быстро бы выучился, — пробормотал окончательно сомлевший Вида и, опустив голову на грудь, крепко уснул.
