И когда солнце село, шум южного базара стих, а искатель редкостей окончательно потерял терпение, в лавку вошел Уульме. Высокий, почти на голову выше приземистых нордарцев, русоволосый, но в нордарском халате, штанах и остроносых сапогах, он сразу заполонил собой тесную лавку.
— Хозяин Уульме! — почтительно обратился к нему Бопен. — Тут вас спрашивают.
— Бэна из Северного Оннара, — представился купец, хватая Уульме за руку и яростно ее тряся. — Купец. Личный поставщик диковин и редкостей Персту Олеймана. Сей господин пообещал мне, — кивнул он в сторону Бопена, — что вы покажете мне действительно редкий товар.
Он говорил на нордарском и чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда Уульме ответил ему на чистом оннарском:
— Рад видеть земляка!
— Оннарец? — воскликнул, пораженный таким открытием, Бэна. — Да еще и северянин? Я заподозрил, что вы можете быть с севера, когда услышал имя, но уверен не был. Так могут звать и южан.
Уульме усмехнулся. Суетливый Бэна сразу же сумел расположить его к себе. Что-то в нем было от другого старика, Сталливана, которого, как ни старался Уульме, забыть не мог. Наверное, такая же деланная ребячливость, скрывающая суровость опытного и бесстрашного мужа.
— Далеко же вас занесло! — продолжал Бэна, выпустив руку Уульме и тут же схватившись за пояс от его халата. — А все же северную породу издалека видно. Вы откуда будете?
— Из Низинного Края, — не смог соврать Уульме.
— А я из столицы! — обрадовался Бэна, будто они были с мастером соседями. — Но вот жизнь заставила колесить по всему миру, покупать и продавать… Я не жалуюсь, грех мне в моем положении богов винить, но иногда и осесть где хочется, одним домом зажить. Племянник мой, — и тут он толкнул своего юного спутника в бок, — готовится место мое занять, но я же вижу, что у него одни девки на уме, а о делах он думать еще не приучился. Вот и приходится мне все время рядом быть да самому за всем следить, а то дурень накупил бы барахла, а мне потом перед Перстом ответ держать…
Купец замолк и выжидающе посмотрел на Уульме.
— Кстати, о редких вещицах, — напомнил он. — Уверен, что у вас есть, чем порадовать старика.
Уульме решился. Бэна не просто так оказался в его лавке — кто знает, быть может, сами боги явили ему свою волю.
— Есть пара редких вещиц. Пойдемте.
И он направился вглубь лавки. Бэна кивнул и радостно засеменил вслед за мастером, оставив своего племянника на Бопена, который снова налил тому чаю.
— Вижу, вы человек знающий, — сказал Уульме, доставая из резного рундука небольшую шкатулку. — Раз догадались, что есть что-то еще.
— Я и впрямь разбираюсь и в хрустале, в камнях и в стекле, — закивал Бэна. — Да и много поездил. Обычно лучшие образцы не выставляют напоказ, а хранят для особых покупателей. Я как раз такой! Дешевые безделки, пусть и блестят они золотом, меня не привлекают, а вот редкую вещицу я сумею разглядеть даже в сору.
— Тогда смотрите, — сказал Уульме, передавая ему шкатулку.
Бэна откинул крышку и охнул от восхищения. На красной бархатной подложке лежал цветок столь искусной и тонкой работы, что даже знаток усомнился бы в том, что перед ним стекло, а не живой цвет. Винного цвета лепестки, тонкие, как бумага, испускали слабый мерцающий свет, острые шипы больно кололи пальцы, а на зеленых листьях были видны все до единой прожилки!
Старик поднес цветок к лицу и громко втянул воздух, будто надеясь уловить сладкий густой запах.
— Клянусь небом и землей, это и впрямь стекло! — воскликнул он, в глубоком восхищении уставившись на Уульме.
Мастер усмехнулся. В этой работе изъянов и в самом деле не было.
— Сколько? — только и спросил старик, отстегивая от пояса кошель. Он страшно боялся, что у него не хватит монет выкупить такую красоту.
— Даром, — сказал Уульме. — Только пообещайте мне, что на все вопросы о том, кто сумел так искусно выплавить стекло, будете отвечать, что Уульме из Нордара.
Бэна выронил кошель, и монеты покатились по сухому полу.
— Неужто вы решили подшутить над стариком? Я готов предложить вам десять тысяч чистым серебром, но и то вы продешевите!
— Я назвал свою цену. Не золотом вы заплатите мне за работу.
Оннарец с великой осторожностью принял шкатулку, подхватил кошель и, низко кланяясь, попятился назад.
— Имя мастера Уульме будет знать каждый, кого я встречу на своем пути! — пообещал он. — Я клянусь вам небом и землей!
Он толкнул своего спутника и, словно боясь, что мастер вот-вот передумает, выбежал из лавки.
Бопен вопрошающе посмотрел на Уульме.
— Он оннарец, — только и сказал Уульме. — Как и я.
— Как знаете, — пожал плечами Бопен и стал собираться домой. Он часто не понимал своего хозяина, но свои мысли об умении Уульме торговать держал при себе.
