— Так а какие же услуги? — спросил Ях, обходя своих попутчиков кругом.
— У него всякий сброд останавливался. Беглые преступники. Те, кого искала городская стража. А он их всех прятал у себя в погребе. Он у него большой — со множеством переходов и тайных комнат. Коли не знать, что там есть, так в жизни не найдешь.
— А ты-то откуда про все знаешь? — подозрительно скосил глаза Кадон, который уже отдышался и теперь снова недовольно глядел на Карамера.
— А не твоего ума дело, — вместо мальчика ответил Ях. — Чай, коли будешь знать такие вещи, так лопнешь от натуги.
Карамер заерзал на месте. Он не хотел, чтобы из-за него Ях ругал своих друзей.
— Он знал, что я не убегу. Что при нем и останусь. А коли захочу кому проговориться, так и вмиг лишусь жизни. Да и некому было. Ведь не знаешь, кто перед тобой — слуга, друг управителя или случайный путник, которому и вовсе нет никакого дела до всего этого.
— Хитер, аспид! — промолвил Ях. — Ох, уж и хитер.
Карамеру на миг показалось, что для старика его слова вовсе и не были новостью, что Ях и сам знал Эрбидея не хуже его самого.
— Эй, Васпир! — гаркнул он. — Есть ли у нас кусок хлеба?
— Есть, Ях, — засуетился Васпир. — Я прихватил у хозяинчика нашего добренького Эрбидея.
— Так доставай, а не сиди!
Васпир распустил шнурки своего мешка и достал несколько ломтей хлеба, уже сухого, пять луковиц, бутыль с маслом, кусок свиной колбасы и соль, завернутую в лист подорожника.
Кадон довольно потер руки — грязные и мозолистые. А Ях лишь кряхтя присел рядом со всеми.
— Боги нынче добры к нам, — сладко сказал Васпир, прикрывая глаза, за что тотчас же получил подзатыльник от старика.
— Ты ешь, а не скрипи под ухом! — одернул его Ях. Хотя его собственный голос был куда противнее Васпирова, никто не возразил. Все стали есть — жадно хватая куски и не жуя запихивая их в рот.
Карамер сглотнул. Есть хлеб из дома его бывшего хозяина было все еще непривычно.
— Не тужи, — подбодрил его Ях, поддевая за подбородок своим посохом. — Еда не бывает дурной, ежели только она не отравлена человеческим ядом.
Оба висельника захохотали, держась за животы.
— Этот малец нас веселит, — сообщили они Яху.
— Ежели этот малец будет таким нежным, то очень скоро его кости будут гнить в придорожной канаве, — заключил их предводитель.
И мальчик осторожно взял кусок.
— Хватит болтать! — вдруг опомнился Ях. — Торопиться нужно.
И они снова пошли.
***
Карамер никак не понимал, куда же Ях все время торопится. И утром, и днем, и даже глубокой ночью старик все подгонял их, сокрушаясь о том, что с такими медлительными черепахами он никогда не поспеет в срок. Что такое черепаха, Карамер не знал, и был уверен, что об этом дивном существе не знают и Кадон с Васпиром, но спрашивать не решался.
— Передохнуть бы, — робко предложил Васпир.
— Передохнешь в могиле, — отрезал Ях, не оборачиваясь. — Коли желаешь, так можешь спать прямо тут, но не думай, что я буду тебя ждать.
И Васпир послушно поплелся дальше.
Карамер сначала удивлялся тому, что оба висельника, которые одним ударом кулака могли вышибить дух из ворчливого Яха, слушались его, словно ручные псы, покорно снося его дурной нрав и побои. Но потом он понял, что ближе и роднее старика у Васпира и Кадона никого не было. А потом увидел, что и Ях любил и оберегал своих незадачливых попутчиков, хоть и охаживал их, бывало своей палкой по спинам.
— У них больше никого нет, — признался Ях, оглядываясь на плетущихся позади Васпира и Кадона. — Одни, словно деревья в пустыне. Ни родных, ни друзей.
Карамер понимал, что Кадон и Васпир вовсе не защищают Яха. Наоборот! Без них старику жилось бы лучше и безопаснее, ибо у обоих мужчин были такие лица, что сразу выдавали в них висельников.
— Коли я брошу их, так они и кончатся, — сказал Ях. — Они и жизни-то привольной, почитай, не помнят уже. Да и клейма не затрешь.
— Им повезло с тобой, Ях, — ответил Карамер.
— Просто во всем мире им было некому помочь, кроме меня, — совсем не хвастливо сказал Ях.
И ведь Карамеру тоже некому было помочь! А вот, словно по велению богов, в негостеприимном доме Эрбидея появился Ях и спас его, Карамера, от многих дурных вещей.
Они шли всю ночь, когда вдруг случилось то, чего уж совсем никто не ждал. Васпир, сейчас шедший впереди, вдруг остановился и, страшно вращая глазами, прохрипел:
— Там кто-то плачет. Младенец.
— Кругом эти младенцы! — выругался Ях. — Какой еще младенец, осел ты безмозглый?
— Так сам погляди, — позвал его Васпир. — Лежит да плачет.
Он осторожно пошел на крик ребенка, который едва прорезал утреннюю тишину.
— Вот он! — победно воскликнул Васпир, нащупывая младенца и тотчас же отскочил назад, сбив с ног старика, который шел за ним.
— Ты трусливый червь! — взревел Ях. — Неужто ты испугался дитя?
— Там он не один, — заикаясь пропищал тот, — там мамка его. Холодная.
Ях, кряхтя, поднялся на ноги и отряхнул свое платье.
— Бывает и такое, — согласился он. — Когда мамки мрут.
