— Дай погляжу, — попросил он, наклоняясь к самой ладони Яха.
— Гляди, только не вздумай касаться своими грязными руками, — предостерег его Ях.
Карамеру подумалось, что руки самого Яха были ничуть не чище, чем у Васпира, но сказать он ничего не сказал.
— Что же! — сказал Ях. — Мы должны идти, ибо чем скорее мы прибудем в столицу, тем скорее я прогоню вас от себя и заживу привольно и достойно. В мои годы уже не дело месить ногами дорожную грязь да клянчить еду у чужих людей.
И он, ущипнув найденыша за щеку, пошагал вперед, бодро размахивая своим посохом.
— Постой, Васпир, — вдруг остановился Кадон и голос его подозрительно задрожал. — Ежели все будет так, как говорит Ях, то больше не будем мы с тобой вместе?
Васпир, казалось, об этом не думал, но слова Кадона поразили его в самое сердце:
— Как не вместе?
— Ну так и не вместе, — объяснил ему Кадон, разводя руки в стороны. — Будет у нас золото и деньги, и не будет нужды идти вместе, а значит мы и расстанемся.
Эта мысль безмерно опечалила Васпира и он опустил глаза. Карамер, глядя на двух висельников, испытывавших такую привязанность друг к другу и не желавших расставаться даже в богатстве, чуть не захохотал, но потом сдержался, памятуя о кулаках Кадона.
— Я буду помнить тебя вечно, Васпир, — пообещал Кадон, роняя слезы в дорожную пыль.
— Я тебя тоже не позабуду, — уверил его Васпир, беря за руку и крепко ее пожимая.
— А я огрею вас своей палкой! — заревел Ях, возвращаясь к ним. — Ежели не бросите вы молоть всякий вздор. Нашли время, когда клясться в дружбе и верности.
А Карамер счастливо улыбнулся — он вдруг понял, что Ях скорее отдаст драгоценный перстень первому встречному, чем прогонит Кадона и Васпира от себя.
От тряски, голода и чужих незнакомых голосов найденыш то и дело заливался таким горьким отчаянным плачем, что у Карамера сжималось от жалости сердце. Кадон лишь молча скрипел зубами, стараясь не показать Яху своего великого раздражения.
— Ях! — проскулил Васпир, оставляя всякие попытки успокоить младенца песенками и потешками. — До Опелейха нам не дойти.
— Не дойти, — согласился старик и остановился. — Но и бросить этот визгливый комок мы не можем.
Он почесал голову и едва слышно произнес:
— Где же ты, брат? Неужто не подсобишь?
И тут же, словно устыдившись своей слабости, бодро добавил:
— Идемте же быстрее! Нам нужно поспеть до ночи!
Куда поспеть Ях не сказал, но все послушно припустили за ним.
Очень скоро они заметили огни. Чуть вдали от дороги стоял небольшой каменный дом с добротной новой крышей. Маленькие оконца были вымыты, порог чисто выметен выметен, на ступеньках стояли глиняные горшки с цветами, а вокруг мирно щипали травку жирные важные утки.
— Вот нам стол и вот нам дом! — обрадовал своих попутчиков Ях, постучав в дверь. — Переночуем здесь.
— А мы не убьем хозяина как в тот раз? — нерешительно спросил Карамер, вспомнив, чем закончилось для Эрбидея его гостеприимство.
— Что? — рассердился Ях. — Конечно, не убьем! Аль я по-твоему убивец?
Дверь отворилась и высокая баба с усталым лицом выглянула наружу.
— Мир тебе, хозяюшка! — поприветствовал ее старик, растягивая губы в улыбке. — Не найдется ли у тебя куска хлеба для несчастных скитальцев?
— Мы тут с ребеночком! — жалобно добавил Васпир, указывая на вконец обессилевшего от плача найденыша. — Не будет ли глотка молочка?
Женщина окинула взглядом незваных гостей и кивнула.
— Заходите, — сказала она, пропуская их внутрь. — Муж сейчас будет.
Ях опустился на скамью и вытянул ноги.
— Вот ведь судьба у старика! — с деланной горечью пожаловался он. — Цельный день ногами идти да милости у чужих людей выпрашивать.
Хозяйка молча налила в миску молока, покрошила туда хлебного мякиша и подозвала Карамера, который так и держал младенца на руках.
— Дай его мне, — попросила она, садясь у печи.
Карамер осторожно передал ей ребенка, а сам примостился рядом с Яхом.
— Хороший дом, — снова подал голос старик, оглядывая убранство. — Век простоит!
— Муж строил, — ответила женщина, кормя младенца.
— Для детей поди старался? — предположил Ях.
Ответить ему не успели — дверь отворилась и в дом вошел сам хозяин.
— Господин! — первым, как и всегда в таких случаях, поздоровался Ях. — Мир дому твоему! Жинка твоя согласилась нас приютить.
Хозяин тоже не отличался многословностью — он, как и жена, лишь молча кивнул своим неожиданным постояльцам.
Младенец, насытившись и отогревшись, выпростал из тряпья крошечный розовый кулачок и крепко ухватил свою кормилицу за палец.
— Откуда он у вас? — спросил хозяин, внимательно разглядывая старика.
— Нашли на дороге! — опередил своего предводителя Васпир, за что тут же получил кулаком в спину от Кадона.
— Ай! — взвизгнул Васпир. — Не надо было говорить?
— Замолчи, дурак! — прошипел Кадон, рассерженный болтливостью своего друга.
— Так и есть, — вдруг поддержал болтуна Ях. — Нашли на дороге. Несем в Опелейх. Там, коль боги помогут, сдадим на поруки моей родной сестре. Она, что называется, баба кормящая, с голоду помереть не даст!
