— Надзиратели — везде одни. Что в Койсое, что во Всгоре. Они не люди, раз выбрали себе такое ремесло. Я повидал их за свою жизнь довольно, чтобы возненавидеть всем сердцем!
— Оставь! — осадил его Вида. — Ты был рабом в Койсое, а я — господинчиком в Низинном Крае, но это вовсе не мешает нам служить на границе, словно родным братьям. Я не могу отказывать всем вокруг только потому, что раньше они были преступниками. Тогда мне придется распустить весь отряд!
И Ракадар понял, что ему не удастся переубедить Виду.
— Тогда опасайся и его, и Асду, — предупредил он.
— Мне нечего бояться, — ответил Вида, отворачиваясь. — А тебе — ненавидеть.
— Хараслат был в плену во Всгоре, — в спину ему бросил Ракадар. — И такой, как этот Круж, мучал его, высасывая по капле жизнь из его тела. Неужто ты думаешь, что он бы оставил его здесь? Неужто ты сам позволишь ему здесь остаться? Ведь это он мог быть надзирателем Хараслата!
Он больше ничего не добавил и оставил Виду в одиночестве. Но хардмара очень задели эти слова. Он не подумал об этом и теперь понял, что Ракадар был прав.
— Я погляжу на него в деле, — решил Вида. — И тогда решу.
Все вышло так, как и говорил Валён — первый оградитель умер ровно через три дня после того, как попал в отряд. Это был южанин, пришедший из города. Вида не запомнил имени, но лицо его — худое и вытянутое, как и лица десятков других мертвых оградителей, что он повидал, навсегда отпечаталось в его памяти.
Часть пришедших подхватили в дороге неизвестную хворь, и, как ни старался их излечить Керел, вскоре они навечно легли в землю. Остальные оказались куда как крепче, чем Вида мог подумать, и цепко ухватились за жизнь обеими руками.
— Некоторые не так-то и плохи, — как-то обронил Валён, признавая свою ошибку.
И Вида начал учить и их, как когда-то учил Ракадара, Асду, Денови и других оградителей.
— Экие они смешные, — как-то сказал Ельма, пихнув в бок своего брата Ельву. — Даже и меч в руках-то не держат.
Хардмар засмеялся, вспомнив, что думал так когда-то и про самих братьев.
Никто не ждал, что пришлые чужаки сразу подружатся с оградителями, но Вида запретил все кровавые драки, объявив наказание для тех, кто ослушается: каждый зачинщик будет обязан дать бою своему хардмару. Такой приказ быстро отбил у оградителей охоту без дела задирать пришлаков, ибо никто даже в мыслях не готов был сразиться с Видой. Некоторые оградители быстро смекнули, что жизнь в отряде была куда лучше прежней, другие же все еще сомневались, правильно ли они сделали, присягнув Виде.
Однажды один из оградителей, что пришел в отряд по свой воле, сказал своим приятелям:
— Я буду биться за Виду и пусть боги покарают меня на месте, ежели я лукавлю в своем сердце!
Другой поспорил с ним:
— Тут неплохо, это верно. И кормят, и платье дают. Но раньше я был сам себе хозяином, делал, что хочу, а теперь, словно ученый пес, слушаюсь хардмарских приказов.
Первый загоготал:
— От дурак! Когда это был ты свободным? Ты был вором! От собственной тени бежал, боясь поимки и казни!
Дело могло бы окончиться дракой, но Уйль, который следил за порядком в харде, остановил их:
— Я был лучшим воином здесь! — сказал он, перекрыв голоса спорщиков. — Но Вида побил меня в честном бою. В нем сокрыты такие силы, которым нет имени и нет объяснения. Его словно бы ведут боги, указывая верный и правильный путь. А пока я с ним, так они ведут и меня.
Эти слова показались чудными, но тут третий, сидевший дальше всех, сказал:
— Мне нет дела до богов, но я не хочу подохнуть в одиночестве. Здесь я нашел друзей и хочу найти братьев. Я не уйду.
— Это Круж, — сразу догадался Вида, когда Уйль пересказал его слова. — Всгорский надзиратель.
И, хотя Вида и ждал этого, никто не ушел из его харда.
***
Перст получил письмо от Виды и усмехнулся. Все шло так, как он и задумал. Мерзавец и негодяй Вида Мелесгардов даже и не понял, почему обозы не дошли до границ. Еще чуть-чуть и оградители узнают правду и убьют проклятого Виду.
Опытный и умный Перст знал, что дни Виды в отряде сочтены.
***
Ракадар не сказал Виде ни слова после их разговора об изгнании Кружа из отряда. Он был зол, но не смел открыто перечить хардмару, а Вида понимал, что творилось на сердце у койсойца, и не отвечал гневом на обиду. Однако, хардмар должен был выполнить данное самому себе обещание и испытать всгорца в деле.
— Эй! — в один день подошел он ко всгорцу, когда тот собирал щепки в кучку. — Круж!
Тот поднял глаза.
— Слушаю тебя, хардмар.
— Ты сегодня заступаешь в дозор.
Круж поклонился.
— С кем же, хардмар?
— Со мной, — усмехнулся Вида и пошел дальше отдать распоряжения Валёну.
Весть об этом быстро разнеслась по всему становищу — усилиями Ракадара многие не любили Кружа и опасались его, а потому решение Виды всем показалось неосмотрительным и скорым.
— Уйти в дозор со всгорским надзирателем! — в сердцах шипел Денови, — Такое еще и придумать нужно…
Ракадар, который услышал эти слова, и испугался и взбеленился разом — Вида словно назло приближал к себе Кружа, хотя и знал, как ненавидел его он, Ракадар.
Ельва, проходя мимо койсойца, остановился и спросил:
