Настроение у меня было тоже не из веселых. В самом деле, возможно, сейчас мы находились в каких-нибудь ста метрах от тех, кого так долго искали, и, может быть, от разгадки тайны, которая доставила нам столько хлопот, и были бессильны что-либо предпринять.
— Товарищ старший лейтенант, — услышал я знакомый голос, — разрешите обратиться.
Передо мной стоял Селин.
— Пожалуйста. Садитесь, где удобнее.
Он сел.
— Вы видели плащ, что нашли в убежище?
Видел ли я плащ? Конечно, видел. Плащ был самый обычный, гражданский, с пелеринкой. На нем не было ни инициалов владельца, никаких других примет, говорящих о его принадлежности.
— Видел. Ну и что же?
— А то, что, товарищ старший лейтенант, он мне кажется знакомым.
— Вы хотите сказать, что на ком-то видели его раньше?
— По-моему, видел, когда мы были у помещика Штейнбока. Помните, вы с капитаном вошли в дом, а я заливал масло? Потом пошел дождь. А шофер их, который дал мне бидон, набросил на себя точно такой плащ.
Я улыбнулся:
— В первый же дождь я обещаю вам, товарищ Селин, показать здесь, по крайней мере, десяток точно таких же плащей.
— Я это знаю, товарищ старший лейтенант, — спокойно ответил он. — Но пуговица. На том плаще была обломлена в двух местах верхняя пуговица. Это я хорошо заметил.
— А на этом?
— И на этом тоже, — Селин принес плащ. — Вот, смотрите.
Действительно, на верхней пуговице не хватало двух кусочков. Но это обстоятельство не особенно убедило меня. Хотя Селин в свое время и был одним из лучших разведчиков взвода, в такой мелочи и он мог ошибиться. Мало ли старых плащей с поломанными пуговицами? Ефрейтор понял мои сомнения.
— Конечно, товарищ старший лейтенант, я утверждать не могу, но сдается мне, что пуговица сломана совсем так же, как и та.
— Шофер вам не показался подозрительным?
— Нет, да я его и видел очень мало. Пока я поднимал тент, он прошел в дом, а потом вышла хозяйка, сняла с него плащ и надела на себя, и, когда уже вы с капитаном сидели в машине, она пошла накрывать брезентом молотилку.
Да, в тот момент и я видел фрау Штейнбок, возившуюся с брезентом. Меня и тогда удивило, почему именно она пошла к машине, когда во дворе был другой человек. Этот плащ был очень похож на тот, который я видел на фрау Штейнбок в последний раз. Я и сейчас помнил, как она, провожая нас, беспомощно и в то же время кокетливо улыбнулась, вытирая испачканный рукав. Эта пришедшая на ум деталь заставила меня тщательно осмотреть рукав, отряхнув его предварительно от кирпичной и известковой пыли.
— Вы можете определить, что это за пятно? — обратился я к Селину.
Он внимательно осмотрел его со всех сторон и даже поднес к носу.
— По-моему, масло, товарищ старший лейтенант. Обыкновенное смазочное масло.
— Ну, если так, то вы, пожалуй, не ошиблись, — в раздумье сказал я. — Могу вас поздравить, глаза ваши не уступают фотоаппарату.
Я подошел к майору, все еще беседующему с Лерхе, и коротко объяснил ему, в чем дело.
— Все это вполне правдоподобно, — сказал он. — Мы здесь пока справимся и без вас. Лучше всего отправляйтесь в Вайсбах. На месте вам все станет ясно.
Дежурный сержант в комендатуре Вайсзее сказал мне, что комендант у себя дома.
Крайнев мылся после дороги, но на правах старого друга я прошел в его комнату. Вытирая полотенцем голову, он вышел мне навстречу.
— Наверное, поругиваешь, что не заглянул, как обещал, — сказал он, пожав мою руку влажной холодной ладонью. — Три дня отсутствовал. Дела. Район сельскохозяйственный, для нас реформа — главное дело. Но теперь уже скоро. Народ первый раз по-настоящему вздохнет. Ну, а тебя опять интересует Штейнбок?
— Больше, чем прежде. Одевайся, а я пока буду рассказывать.
— Так, — сказал он, выслушав мой рассказ. — Что же, все вполне закономерно. Эти люди затаились до поры до времени и ждут только удобной минуты, чтобы начать действовать. На многое они, конечно, не рассчитывают, но убийства, саботаж, поджоги — это еще в их силах. Расчет на слабонервных. А как наша милая хозяйка чистила рукав плаща, я тоже помню. Каким же, черт возьми, путем плащ попал в логово этой шайки?
— Кто такой их шофер? — спросил я вместо ответа. — Ты его знаешь?
— По их словам, работает в имении уже лет двадцать. Был на фронте, вернулся контуженный… Вообще-то, я уточнял, так оно есть и на самом деле. Едем?
— Если ты не устал.
— Коменданту уставать не полагается по уставу, — рассмеялся Крайнев. — А посещение Штейнбока все равно входит в мои обязанности. Машину возьмем опять мою.
— Теперь это не имеет значения.
Залитая ярким полуденным солнцем кубическая громада дома имения Вайсбах на этот раз не показалась мне такой мрачной, как при первом знакомстве. Еще с вершины холма мы заметили во дворе людей и несколько запряженных лошадьми подвод.
