Еще во дворе я заметил, что глаза хозяина с какой-то скрытой тревогой следили за мной. Новое, незнакомое лицо, наверное, настораживало его.
— Пожалуйста. Рад служить, чем могу.
— Когда вы в последний раз видели Витлинга?
В эту минуту я пожалел, что мы ушли от дневного света, и какая тень промелькнула в маленьких темных глазах Штейнбока, осталось для меня неясным.
Неожиданно он засмеялся дребезжащим смехом.
— У меня столько бывает посетителей из соседних имений, что сказать точно…
— И все они бывают по делу?
— Конечно. Теперь не время для званых обедов.
— И все дела, которые вы с ними имеете, заносите, конечно, в особую книгу?
Он кивнул головой.
— Витлинг был тоже по делу?
— Не совсем. Речь шла о долге его хозяина. Я считал, что управляющий обязан расплатиться за него, если того нет в живых…
— Витлинг отказался?
— О покойниках плохого не говорят, но это был очень упрямый, несговорчивый человек.
— И вы согласились?
— Я пытался его убедить, но все оказалось напрасным.
Голос Штейнбока становился все увереннее. С каждым его ответом я убеждался, что он заранее подготовился к вопросам.
— Вы разговаривали с ним здесь или в Грюнберге?
Штейнбок ответил не сразу. Казалось, он колебался, не зная, насколько далеко распространится наша осведомленность.
— И здесь и там. Я ехал в город и завернул по пути в Грюнберг… Вы разрешите оторваться на одну только минутку, я позову дочь. Нужно отдать кое-какие распоряжения по хозяйству. Элизабет! — крикнул он, подойдя к одной из дверей, затем вернулся к столу. — Слушаю вас.
— А теперь, господин Штейнбок, — сказал я, посмотрев ему в глаза, — скажите, что вы знаете о профессоре Абендроте?
Вот с этого мне и надо было начинать. Даже полумрак зала не смог скрыть бледности, которая разлилась по мясистому лицу хозяина. Этот вопрос, казалось, вызвал у него нервный удар. Тяжелое тело его обмякло и опустилось в заскрипевшее под его тяжестью кресло. Такого эффекта не ожидали ни я, ни Крайнев. Последний подошел к столу и налил из графина воды в высокий граненый стакан.
— Фрау Штейнбок, — обернулся он к показавшейся в это мгновение встревоженной хозяйке, — помогите, пожалуйста, отцу: ему плохо.
— Это сердце, — прохрипел Штейнбок, — проклятое сердце. Все чаще и чаще. Оно загонит меня в гроб… Так о чем вы спросили, — сказал он глухим голосом, — о профессоре, профессоре…
— Абендроте, — медленно и ясно повторил я. — Может быть, вы, фрау Штейнбок, ответите на этот вопрос?
Она держала взятый у Крайнева стакан, который так и не успела подать отцу. Лицо ее оставалось каменно спокойным.
— Не понимаю, о чем вы говорите, — холодно ответила она, ставя стакан на стол. — И вообще не знаю, чего добиваетесь. Можете отнять у нас все — это ваше право, право сильного, но издеваться над людьми, которые не могут ответить вам тем же…
— На это обвинение я отвечу, фрау Штейнбок, — сказал я, — если вы сейчас принесете сюда плащ, в котором были, провожая нас в прошлый приезд…
Дочь оказалась покрепче отца. Но и на этот раз удар, несомненно, достиг цели. Кровь отхлынула от ее лица, пальцы вцепились в угол стола.
— При чем здесь плащ? Он принадлежит моему шоферу. Я надела его случайно. Может быть, вчера он променял его вашему солдату за бутылку водки…
— Значит, его нет?
— Я ничего не утверждаю, — зло сказала она. — Но я не обязана знать, как распоряжаются своими вещами мои слуги.
— В таком случае, я думаю, и вам, и вашему отцу лучше говорить все.
Она окинула меня презрительным взглядом:
— А я думаю, что эта провокация вам не удастся и вы напрасно тратите время.
— Что ж, останемся каждый при своем мнении.
Больше ничего добавлять я не стал. Наглость этой женщины начинала меня раздражать. Я подошел к двери и позвал Селина.
— Останетесь здесь, — сказал я ему. — Эти люди никуда не должны уходить отсюда.
Все это время исподлобья смотревший на нас Штейнбок глухо спросил:
— Это значит, что я арестован?
Не ответив, я повернулся к фрау Штейнбок:
— Как лучше пройти в вашу библиотеку?
Бросив на отца быстрый взгляд, она упрямо сжала губы. Как ни старалась она держать себя в руках, в этом коротком взгляде я не мог не заметить отчаяния. Но она не двинулась с места.
Я пожал плечами:
— Тогда мы найдем ее сами.
И хотя на лестнице, ведущей на второй этаж, нам не попалось ни души, мы нашли библиотеку. Расположение комнат второго этажа этого дома во многом напоминало Грюнберг. Библиотека здесь также являлась одновременно и кабинетом.
— Что ты рассчитываешь здесь найти? — спросил Крайнев, останавливаясь на пороге. — По-моему, оснований для задержания этой пары вполне достаточно. Что тебя интересует? Картины?
— Пока я ничего не думаю, но в Грюнберге все свои находки мы делали в библиотеке. Бери левую сторону комнаты, я возьму правую. Начнем с книг. Если найдешь что интересное — зови меня.
Я не помню случая, чтобы нам повезло больше, чем на этот раз.
Не успел я снять с полки вторую книгу, как услышал за своей спиной удивленный возглас. Крайнев протянул мне объемистый том в темно-зеленом переплете.
— Открой, — сказал он, прищурясь.
