— Не понимаю, почему они так заинтересовались этим делом. Кестнер убрался вовремя, да и он мало что знал. Шеленберг вообще не успел открыть рта. Я не вижу ни одной нити, которая могла попасть к ним в руки. И все-таки чувствую, понимаете, чувствую, что вокруг меня сжимается кольцо. Скажу вам больше, когда сегодня меня остановили, я решил, что это уже конец. А тут еще никаких известий от Ранка. Сегодня он должен был прислать человека.
— У вас просто расшатаны нервы, — второй тихо рассмеялся. — Это результат проигранной войны, мой дорогой Вульф. Примиритесь с действительностью и возьмите себя в руки. Не так уж все плохо, как вам представляется. Ранк осторожнее вас — он днем не назначает свиданий. Кстати, операция в городе так и не удалась?
Этот человек говорил слишком тихо, чтобы я мог вспомнить, где я его слышал. Но уверенность в этом нарастала во мне с каждой произнесенной им фразой.
— Первый у вас? С собой?
— Не здесь. Я выложу его только на месте.
— Понимаю. Боитесь, что делитель может уменьшиться еще на одну единицу? На вашем месте я поступил бы так же…
Теперь я вспомнил, где я слышал этот мягко произносящий согласные голос. Перед моим взором всплыло освещенное лучами раннего солнца шоссе, синяя спортивная машина и смуглое лицо с тонкими ниточками усиков. Карлос Мурильо — вот кто находился сейчас в доте с Каплером. Этот представитель нейтральной прессы был, оказывается, более вездесущим, чем мы могли предполагать.
— А теперь идите, Вульф. Я подожду темноты. Да и, кроме того, мой путь лежит к шоссе, а ваш — напрямик через лес. Ждите меня в подвале дома у опушки. Утром я переправлю вас за Эльбу…
Оставаться дальше у амбразуры было уже нельзя. Селин понял мой жест и скользнул вслед за мной в гущу деревьев. Через минуту мы увидели на поляне темную человеческую фигуру. Каплер, или, как называл его Мурильо, — Вульф, некоторое время постоял, прислушиваясь к лесной тишине, а потом быстро зашагал вперед.
Мы подождали, пока его шаги замерли вдали, и снова вернулись к доту.
Узкая щель чуть светилась от зажженного фонарика. За дверью послышался легкий шелест бумаги, потом фонарик погас. Дверь медленно приоткрылась. Мурильо поставил ногу на первую ступеньку и тотчас же откинулся всем телом к земляной стене. Прямо перед собой он увидел направленное на него дуло автомата ефрейтора Селина.
Второй раз после случая с фрау Шмидт я допустил грубую ошибку. Но если первую нам удалось исправить, то на этот раз рассчитывать было не на что. Первый раз я дал возможность Вульфу уйти, и он привел нас к Мурильо, второй раз он должен был привести к третьему ингредиенту, но этого не случилось. Подвал дома, где он договорился ждать журналиста, оказался пустым. Вульф исчез. Вернулся ли он обратно и увидел все, что происходило у дота, или каким-то иным путем узнал о провале — оставалось неизвестным. С ним пропала надежда найти третий ингредиент. Но зато наш старый знакомый оказался куда разговорчивее всех остальных. Очная ставка с ним потрясла их всех, и особенно Штейнбоков. Нам удалось воспроизвести пролог всех событий, действие которых развернулось почти полтора месяца назад по ту сторону демаркационной линии, разделяющей советские и американские войска.
…В первых числах мая по засыпанным щебнем улицам Лейпцига медленно двигался защитного цвета джип. Пробившись сквозь каменный хаос, он выполз на шоссе и остановился у подъезда скромного двухэтажного особняка, каким-то чудом не пострадавшего от бомбардировок.
Два человека — один в штатском костюме, другой в мундире старшего офицера войск СС — в сопровождении гигантского роста сержанта прошли мимо стоявшего у дверей часового и вошли в дом.
— Бессмыслица, — пробормотал один из них, оглядев вестибюль. — Вы понимаете что-нибудь, Пельцер?
— Заткнись! — вдруг рявкнул позади сержант. — Заткни свою глотку, или я расшибу ваши паршивые головы друг о друга! Понятно?
Поднявшись на второй этаж, сержант кивнул головой на одну из полуоткрытых дверей и уселся в кресло, закурив сигарету.
Дверь распахнулась, и смуглый человек в безукоризненно сшитом костюме сделал рукой приглашающий жест.
— Прошу, господа.
В просторном кабинете, открывшемся за дверями, находился еще один человек. Забросив ногу за ногу, он почти лежал в глубоком темном кресле, квадратная тяжелая голова его чуть возвышалась над кожаной спинкой.
— Мистер Коллинз, — представил его смуглый и повернулся к вошедшим. — Оберштурмбанфюреры фон Ранк и фон Пельцер.
Коллинз кивнул головой и сделал гримасу, которая должна была означать улыбку.
— Бывшие, не так ли, вы забыли внести эту существенную деталь, мистер Квесада. Но это неважно. Садитесь, господа. Сигареты или сигары на ваш выбор рядом, на столе.
Он подождал, пока они усядутся в стоявшие напротив него кресла.
— Мистер Квесада, объясните господам причину их нахождения в этом кабинете.
Квесада наклонил голову, сделал артистический жест рукой.
