Если мы попытаемся анализировать, что на самом деле из себя представляет киберпанк-идеология, мы можем начать с либертарианства. Это радикальная неолиберальная идеология, которая требует максимум свободы личности и ставит во главу угла право человека думать, говорить или сговариваться (если он так пожелает). Они верят в то, что современное общество слишком ограничивает свободу личности. Главный философ -- Роберт Нозик, и члены американской либертарианской партии, состоящие преимущественно из вечно ноющих владельцев малого бизнеса. (Или, формально выражаясь, из урбанизированной малой буржуазии.) В Швеции, неолибералы -- в основном молодёжь со связями в Frihetsfronten (Фронт Свободы) или Fria Moderata Studentförbundet (Свободный Умеренный Студенческий Союз, который на практике действуют как, своего рода, фабрики идей для Умеренной Коалиционной Партии Швеции. Ещё одна философия, которая очень популярна среди неолибералов -- объективизм от Айн Рэнд,[54] который фактически является зерном всей неолиберальной мысли.
Такое личность-центрированное мышление неолиберализма оказало критическое влияние на киберпанк, как идеологию. Наиболее заметное различие в том, что неолиберализм видит капиталистическую систему как нейтральный инструмент освобождения личности от контроля масс (работай и потребляй -- так будешь счастлив без государства), киберпанку же капиталистическая система до лампочки. Киберпанк, в основном, пренебрегает материальными свободами и посвящает себя ментальным. Информационные технологии, как инструмент освобождения человеческой души, которые освобождают её материально, не так уж интересны. В отличие от неолибералов, киберпанки считают, что фирмы -- опасные факторы власти, такие же как государство, они могут привести к ограничению свободы граждан, независимо от общества в целом.
В общем, здесь можно заметить сильное влияние анархизма, особенно среди хакеров и технократов (за которых я возьмусь позже). Практический императив можно сказать был произведён из анархизма; для собственной свободы действий, никто не должен принимать авторитарные границы. У хакеров это ассоциируется со свободными духом людьми, которых описывают мыслители-анархисты, такие как Макс Штирнер, Пьер-Жозеф Прудон, Михаил Бакунин или Пётр Кропоткин. Сравните, к примеру, небольшие группы в вузах, Сцену энтузиастов персонального компьютера и свободные дискуссионные группы в Интернете; сходство со свободными группами Кропоткина поразительно. Правительства, компании и огромные иерархические организации резко контрастируют с этим.
То, что вся информация должна быть свободна, -- практически чисто социалистический элемент киберпанка, это может означать, что неправильно возводить стены вокруг знаний или делать деньги с информации. Если дело касается свободы печати, этот девиз фундаментален как в либерализме, так и в реформизме. Доступ к компьютерам и всему, что может научить вас тому, как работает этот мир, должен быть неограниченным и всеобщим -- также очень социалистический девиз. Это означает (как я вижу), что он должен финансироваться за счёт налогов, а следовательно и телефония должна быть бесплатной.
Уже после этих первых примеров, мы ясно видим разделение в идеологическом наследии киберпанка. Он во многом несовместим с обычными идеологиями и в то же время адаптируем, так как является лишь интересом к информации.
Если мы сравним его с социальными теориями Карла Маркса, мы ясно увидим сходства. Маркс говорил, что экономика общества происходит из тех, кто выполняет работу: в Древней Греции это были рабы, в Средние Века -- крестьяне и крепостные, а в индустриальном обществе -- рабочие (пролетарии). Так как это была организовано в капиталистической системе, низшие классы породили вышележащие. Прежде чем мы сможем понять, что это означало, мы должны обратиться к преданиям рабочих: там мы увидим образ человека, выполняющего тяжёлую, монотонную работу за мизерную плату. Это должно хорошо совпадать с индустриальным обществом, однако менее применимо к информационному обществу.
Этот рабочий находится и будет находиться в основании пирамиды власти, и он, через тонкий узор социальных правил и обыденных задач, будет удерживаться как можно дальше от возможности движения вверх. В нашей рыночной картине мира, мы только начинаем понимать это как естественный закон, что иерархии всегда возникают и должны существовать там, где низшие порождают вышележащие, и таким образом эта система поддерживается из поколения в поколение. Прагматики понимают, что так не должно быть, но давайте на минутку допустим, что теория пирамиды власти будет тверда и продолжит своё существование в будущем.
