- Вэлериу, - самодовольная улыбка блондина освещала улицу не хуже фонаря, под которым он остановился. - Вот уж не рассчитывал, что одной лишь записи рычания гуля окажется достаточно, чтобы обратить городскую легенду в бегство, - рисуясь, сопляк продемонстрировал смартфон, который держал в руках, нарочито медленно ткнул пальцем в экран. Рычание смолкло, как отрезали.
- А на что ты рассчитывал?
- Разгонять упырей она очень даже помогает, - пожал плечами Дэнуц.
- Разгонять?
- А, точняк, ты ведь больше не местный, - сказано это было с такой ехидной издевкой, что будь мне действительно важно, что обо мне думает каждый ничтожный мажорчик, я бы сквозь землю провалился. Прямо к тем самым упырям, которых мэрский сынок разгонять собрался.
- Именно. Поэтому не просветишь ли? А заодно и о том, почему тебе приспичило 'разгонять' именно того упыря, которого я допрашивал.
- Хо-хо-хорохориться завязывай, а? - Дэнуц противно рассмеялся, кривляясь, будто злодей из комиксов. - Еще секунд тридцать такого 'допроса', и мне осталось бы только пожелать малявке приятного аппетита.
- Все было под контролем, - уже на середине фразы у меня возникло острое желание надавать себе по губам. С чего бы мне перед этим сосунком оправдываться?
- Ага. Ты в курсе, с чем столкнулся хоть? - Не нравится мне его тон. В былые времена Дэнуц столь заносчивых интонаций себе не позволял, да и вообще, был тише воды, ниже травы.
Жаль, я не в том положении. При всем презрении к этой моли, папашу его, Григора, я уважаю, да и завтрашние переговоры с мэрией все еще имеют шанс состояться, пусть и призрачный. Придется проглотить и высокомерие, и все намеки на то, что теряю форму. Я вдохнул поглубже, надеясь, что сделал это незаметно. Да еще и до семи сосчитал про себя, прежде, чем отвечать.
- Упыреныш обыкновенный, плоти не пробовавший, - я пожал плечами как можно более равнодушно. - А вот то, что она рассказать собиралась, очень даже любопытно звучит...
Меня прервал нарочито хриплый смех. Все-таки, тело совсем разбаловалось за годы жизни во внешнем мире - кислую гримасу сдержать я не сумел. Попытка скопировать Сизера была настолько очевидной, что вызывала лишь зубную боль и жалость к подражателю. Пацан всегда был завистлив, только в былые времена объектом его подражания был я. Похоже, после моего ухода он нашел себе нового кумира. Дэнуц, однако, моей реакции не заметил или просто виду не подал, упиваясь своим 'триумфом'.