Я поставил треснувший чемодан в угол, неторопливо стянул с шеи шарф, аккуратно повесил на вешалку пальто. Сизер, щурясь на излишне яркую лампочку люстры, висевшей точно между нами, молча понаблюдал за моими действиями, а потом расхохотался. Неприятный, скрежещущий смех. Мне всегда было любопытно: он специально такой смех разучивал или от природы не способен смеяться так, чтобы у окружающих не возникало навязчивых ассоциаций со скрипом ножа по тарелке?
- Ладно, будем считать, ты мне доказал, что вконец осмелел в своем большом городе и теперь не боишься ни черта, ни меня, - прервав смех так же внезапно, как и начал, Сизер нехотя распутал ноги и плавно поднялся с кресла мне навстречу. Протянул правую руку для пожатия, не выпуская, впрочем, револьвер из левой.
На рукопожатие пришлось ответить. А что мне еще оставалось, под дулом револьвера? Мы оба старательно делали вид, что в прошлый раз не расстались почти кровными врагами. Мое стремление быть паинькой понятно: я помню, как обращается Сизер со своей Береттой, и я здесь по делу, завалив которое, вылечу с работы. А она - единственное, что позволяет мне хоть изредка чувствовать себя настоящим живым человеком, со всеми прилагающимися к этому слову восхитительно незначительными проблемами и хлопотами, не вынуждающими просыпаться в полночь. Мне бы провести переговоры и свалить по-тихому. Но вот каков резон любезничать этому стареющему мачо с неизменно напомаженными, точно у киношного мафиози, и тщательно уложенными на пробор волосами?
- Так ты надумал вернуться или туристом к нам? - Сизер, как и я, не любит тянуть кота за самое дорогое, поэтому сразу приступил к сути разговора.
- Командировка. По делам фирмы. Переговоры. Бизнес, ничего более, - я чеканил короткие фразы, стараясь говорить только по сути. Сизер не любит многословия.
- Ага... - собеседник прищурился, демонстрируя пару новых морщин, которые я не помнил.
А уж что-что, но это смугловатое лицо с маленькими, близко посаженными глазками, те, кому не повезло с Сизером пообщаться близко, не забывали никогда. А наше с ним общение происходило в столь интимной плоскости, что я и во сне был способен составить точный фоторобот Смотрящего.