Я открыла карты, включила GPS, и стала идти по навигатору. Как я и ожидала, навигатор привёл меня прямо в стену. Я остановилась напротив густых зарослей кустарника, в том самом месте, где каменная стена сливается с подножьем высокой горы. Навигатор показывал идти прямо. Я стала раздвигать руками кусты и колючки. Этим я потревожила летучих мышей, которые вылетели чёрным облаком из зарослей. Это облако отбросило меня назад, и я упала на землю.
Я включила фонарик на телефоне. Держа в левой руке фонарик, а правой — отодвигая заросли, я пробиралась сквозь терни — просто в неизвестность, наудачу. И, наконец, я упёрлась в деревянную дверь. Если это можно было назвать дверью. Эта дверь была слишком высокой, чтобы её можно было назвать калиткой, и слишком хлипкой, чтобы быть полноценной дверью. Это было просто несколько сколоченных деревянных досок, приделанные к дверным креплениям. Четыре вертикальные доски были скреплены тремя косыми. Ручки не было. Я потянула на себя эту дверь, и передо мной открылся тоннель. Очевидно, он был сделан прямо в горе. Вдоль по тоннелю висел ряд фонарей. Трудно было оценить длину тоннеля. Иногда мимо меня пролетали летучие мыши, большие и маленькие — я даже не была уверена, что это были действительно мыши, точнее, что это были всего лишь мыши. Сейчас кажется немыслимым, что я действительно сделала это! Если бы пару дней назад кто-то сказал мне, что я отправлюсь путешествовать по заброшенному тоннелю, темному, холодному, старому, который вел, по сути, неизвестно куда… я бы посмеялась. И всё же это произошло.
Что ж… Я шла до тех пор, пока не разглядела впереди чей-то силуэт. Огромный, двухметровый человек в пальто внезапно возник из ниоткуда прямо посередине тоннеля… Клянусь, Артур, я видела его! Мне это не померещилось, я точно знаю!
В этот миг я — я даже не знала, что могу бежать так быстро! — я пустилась на утек, что было мочи. Я выбежала из тоннеля, в один прыжок перескочила заросли (получив пару царапин на лице и оставив на ветках клок своих волос), пробежала весь Сад и остановилась лишь только у трассы, где с перепуганным лицом ворвалась в первое попавшееся такси. Лишь тогда я обернулась и посмотрела на фонари абсолютно пустого Ботанического Сада.
***
Молли смотрела на улыбку Артура. Сколько бы Эмили не заставляла себя вести мирную и безвредную жизнь, она всегда ввязывалась в авантюры. Ведь скорее всего, она искренне планировала безобидно бегать по утрам и ходить по барам и музеям…
— Стоп, Артур, подожди, я не поняла. Почему она пишет «последний день»? Ведь четверг должен быть её «последним днём»? Или я забыла земную неделю?
— Нет, Мо, ты права, — нахмурился брат.
— А среда у них когда? — Молли закатила глаза, пытаясь посчитать в уме.
— Сегодня.
Я открыла глаза ещё до того, как прозвенел будильник. Это мой последний день. Как я его проведу?
Я чищу зубы и смотрюсь в зеркало. Пытаюсь запомнить своё лицо. Нос острый, с едва заметной горбинкой. Фиолетовые радужки больших глаз. Резкие черты: впалые щеки, выделяющиеся скулы. Длинные, нечеловечески длинные клыки и прочные ногти. Я больше никогда не стану альбиносом. Никогда не расстанусь с черными волосами, никогда не влезу в старые платья. И это ли не прекрасно? Артур, ты должен быть рад за меня.
Выхожу и ванной, ставлю вариться кофе, и пока нагревается вода в турке, наливаю в стакан холодную кровь и выпиваю залпом. Не давая кофейной пенке покинуть медную турку, я снимаю её с плиты, наливаю черную, душистую жидкость в широкую белую кружку, беру еще один стакан крови и иду в офис. Я открываю ноутбук и начинаю писать. Вот это всё. Чтобы в последний раз отправить письмо тебе, Артур. Зачем? Чтобы отпустить всё? Я не знаю. Да и какая разница? Мне нужно это и всё. Я хочу, чтобы ты знал, что произошло со мной… И чтобы ты знал, что у меня всё хорошо. Что моя история закончилась хорошо. Я понимаю, что будет нечестно требовать от тебя, чтобы ты испытывал только лишь радость. Но я прошу, я очень прошу, не думай обо всём этом — о том, что могло бы быть. Я ведь знаю, как ты любишь погружать в подобные рассуждения. Да, я уже не куплю новое теплое пальто, не примерю длинные платья для высоких женщин, не увижу тебя. Но ты всегда был рядом со мной, в моем сердце, в памяти, в мыслях.
«Maybe, it was all too much, too much for a man to take. Everything is bound to break sooner or later, sooner or later»…
Да, я была больна… но убивало меня не это. И даже не те омерзительные слухи, которые прилипли ко мне и жгли моё сердце как кипящий кисель — гортань. И даже не горькие сожаления о страшной ошибке, которую я совершила. Нет… Я была одинока. Здесь, на этой проклятой песочной земле я была бесконечно одинока, а когда Рема приходила ко мне в гости, была одинока в два раза сильнее. Надежда ускользала из моих рук, как песок — раскаленный песок пустыни, обжигающий кожу.
