Кора. Новая кровь полностью

Тот вечер, ты помнишь? Тогда у меня ещё горели глаза, я убеждала тебя, что мы не можем всё бросить, что это не правильно, или… что за бред я несла, ты помнишь? Ὰртур, Артур, прости меня, я всё перепутала! Я была так уверена, я действительно так свято верила в то, что путь, по которому мы шли — это наша судьба, и что дела, которые мы делали — наше предназначение, что смысл нашей жизни — это именно те самые исследования, которые мы проводили. Отчасти я была права, ведь глупо отрицать, что нас свела судьба, и что именно благодаря Пустыне мы встретились, а, значит, оказались (мы оба!) в нужное время в нужном месте. Подумать только, в целой Вселенной…

Со временем во мне росло сомнение. Я стала смотреть на происходящее вокруг со стороны, и тогда я начала сомневаться. Я всё чаще думала о том, что нужно было бросать всё к чёрту, не возвращаться обратно, больше никогда даже близко не подходить к червоточине, а сбежать, открыть бар — и жить долго и счастливо. А потом я окончательно поняла — это конец, мы никогда больше не увидимся. У нас был один единственный шанс. И я всё испортила…

Это началось, когда я участвовала в работе над проектом по сверхпроводящим кубитам. Не спрашивай, как они затесались в отдел экзопланет. Я просто подумала: «За что?» и принялась за температурную стабилизацию. Но работа не шла. Пресловутое «за что» медленно, но верно, превращалось из брошенного на ветер междометия в нечто более осознанное, оно привлекало моё внимание, а затем стало просто отвлекать меня от работы. В конце концов, сконцентрироваться на работе стоило мне невероятных усилий. Я перешагивала через себя, подавляя в голове какой-то голос, постоянно твердивший: «Что ты делаешь? Это абсурдно! На что тратишь свою жизнь? Хочешь сказать ты об этом мечтала? Мечтала о чём, вот об этом?» и даже если я и правда, действительно об этом мечтала, я не могла ответить «да».

Я перестала понимать, что вообще происходит, это отделяло меня от реальности. Я отслаивалась от неё, как защитная плёночка от экрана нового смартфона, только вот настоящий, неприкрытый экран оказался вовсе не красивым и блестящим, а покоробленным и неприглядным, и только эта плёночка восприятия — моих личных розовых очков, могла сделать его ещё более-менее.

Однажды мне пришло письмо от одной старой знакомой. Я сидела в своём кабинете, разбирала какую-то теорему. Было уже довольно поздно, и у меня уже почти не было сил, но я хотела покончить с этой теоремой, несмотря на то что чувствовала, как мой мозг отказывается думать. Уследить за нитью рассуждений было невероятно сложно, символы стали простой формальностью, набором закорючек, отказываясь складываться в логическую цепочку. Я решила отвлечься и проверить почтовый ящик. Она спрашивала, как у меня дела, и не хочу ли я встретиться. Сперва я прочла письмо очень бегло. Слова проходили мимо моего сознания, и я была почти уверена, что это всего лишь сон. Но даже если это был сон! Она написала, что работает танцовщицей в клубе Асайлум.

Я вдруг поняла, что существуют люди, которые даже не знают, что такое кубит или экзопланета, и они даже никогда не слышали таких слов, и это не мешает им быть счастливыми. Эта мысль поразила меня до глубины души. Мысль о том, что ни кубиты, ни экзопланеты, не сделали меня счастливой. На письмо я так и не ответила.

Что об этом теперь говорить? Мы всё проиграли. Главное теперь как можно сильнее зажмуриться и делать всё по инерции: фанатично вчитываться в статьи, которые тебе подсунули на работе, самозабвенно писать код для обработки данных и делать прочие привычные вещи, способные занять мозг с момента открывания глаз до момента провала в глубокий сон.

Мне трудно вспомнить хоть что-то в прошлой жизни, о чем я не жалела. Только время, проведённое с тобой, дорогой мой Артур. Всё остальное казалось недоразумением, страшной ошибкой, чьей-то плохой шуткой.

Ничего не выйдет начать сначала. Начало и так уже было однажды, и в нём были всё те же люди, и в нём была даже я, ещё живая, готовая двигаться дальше, и я двигалась, пока не пришла в тупик. От этого начала идёт лишь одна дорога, в конец которой я и пришла.

Болезнь не стала для меня сюрпризом. Я уже давно чувствовала, как умираю. Думаю, моя усталость достигла предела, и тело не выдержало нескончаемой щемящей боли в груди и ощущения того, как жизнь обходит меня стороной. Болезнь не стала для меня наказанием — скорее избавлением, логичным завершением моей недолгой истории.

Сегодня утром на улице было темно так, что я на мгновение испугалась, что уже вечер, однако вечер сегодня, наоборот, принес этому городу солнце: алое солнце конца сентября. Дождь лил весь день, а затем стих, и тучи в страхе расступились перед огнём заката.