Ульяна вышла из каюты и направилась в вычислительный центр. Там она вызвала на экран последнюю сохраненную Михаилом копию файла, долго рассматривала формулы и графики. «Черт… — думала она, — какая же сложная эта математика. Жаль, я не могу ему помочь».
— Что вы делаете? — раздался за спиной чей-то суровый голос.
Орлова обернулась. Это был Ли Вэй.
— Я… я… пытаюсь помочь Мише.
— Но вы же ничего не понимаете в математике и алгоритмах!
— Ну и что? Вдруг я смогу посмотреть… так сказать «незамыленным» взглядом. И мне в голову придется… какая-нибудь идея.
Ли Вэй усмехнулся. Потом он ненадолго задумался и сказал:
— Кажется, я знаю, как ему помочь. Пусти-ка.
Ульяна уступила место перед компьютером. Китаец сделал какие-то непонятные манипуляции, после которых на экране появилась большая красная надпись:
ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН
Снова манипуляция, снова эта страшная надпись.
— Что ты делаешь? — испуганно спросила Ульяна.
— Ломаю защиту, как видишь.
— Зачем?
— У меня в Центре управления одна знакомая работает. Ван Фэй ее зовут. Думаю, она сможет помочь. Хочу написать ей письмо по неофициальному каналу.
Внезапно надпись стала зеленой:
ДОСТУП РАЗРЕШЕН
— Ну вот, — сказал Ли Вэй, набирая текст письма, — через десять минут наше сообщение дойдет до Земли. Когда Ван Фэй ответит — не знаю, будем ждать.
— Но разве так можно?! — возмущенно воскликнула Ульяна, — где твоя коммунистическая сознательность?
Ли Вэй посмотрел на нее со снисходительной улыбкой.
— А где коммунистическая сознательность тех бюрократов, что подставили под угрозу миссию и жизни членов экипажа?
— Но обман — тоже не метод.
— Послушай, Ульяна. Мы делаем все что можем. Я применил план Б, только и всего… Кстати… командиру об этом тоже не стоит говорить. Он еще тот бюрократ и ему незачем знать о плане Б.
— Но… это как-то нехорошо…
— Поверь, так будет лучше. Нам здесь бюрократическая волокита ни к чему. А командир непременно затеет эту волокиту. Хотя бы для того, чтобы наказать меня за несанкционированный доступ.
— А ты надеешься избежать ответственности за свои поступки? — слегка повысив тон, спросила она, посмотрев на него испепеляющим взглядом.
— Нет, ответственности я не боюсь. Надо будет — отвечу. Только вот бюрократическое разбирательство и товарищеский суд нарушит психологическую атмосферу на борту звездолета. В будущем это может вылиться в серьезный раскол или даже бунт. Подумай об этом, прежде чем побежишь на меня доносить. И, подумай еще вот о чем. Если тебе придется выбирать одно из двух зол, то, как адекватный человек ты, безусловно, выберешь меньшее зло. Так вот, я тоже из двух зол выбрал меньшее: или поставить миссию под угрозу, или… воспользоваться неофициальными возможностями.
— Обманом, — сухо поправила Орлова.
— Пусть это обман. Не суть важно. Главное, что я из двух зол выбрал меньшее.
— И кто тебе сказал, что это меньшее зло? — возразила Ульяна, скрестив руки на груди. — Ты уверен, что Ван Фэй, твоя знакомая, действительно сможет помочь? А если ее действия только усугубят ситуацию? Или, что еще хуже, если она расскажет обо всем начальству, и тогда последствия будут гораздо серьезнее?
Ли Вэй пожал плечами.
— Риск есть всегда, — сказал он, — Но я доверяю Ван Фэй. Она хороший специалист и предана делу. И потом, у нас нет другого выбора. Мы должны что-то делать, а не сидеть сложа руки и ждать, пока проблема разрешится сама собой. Сама собой она не разрешиться, только усугубится.
— А ты не думаешь, что лучше было бы поговорить с Михаилом? Рассказать ему о своих планах и действовать вместе?
— Я обязательно с ним поговорю. Но позже. Ты же знаешь, что после тридцати часов непрерывной работы он не в состоянии что-либо обсуждать.
— Да, — слегка кивнула Ульяна, вспомнив, как Самсонов мгновенно уснул, стоило ей положить его на койку.
— К тому же, — добавил Ли Вэй, — Он и так перегружен информацией. Зачем ему знать о наших… обходных путях? Это только отвлечет его и добавит ненужной тревоги. К тому же, он тоже еще тот правдоруб. Наверняка бы заставил меня все делать «по инструкции», которая в нашем случае бесполезна.
Ульяна вздохнула. Она понимала аргументы Ли Вэя, но ее смущала вся эта скрытность и полуправда. Ей казалось, что честность и открытость — лучшие союзники в любой ситуации, особенно в такой сложной и опасной, как их полет.
— Ладно, — сказала она, наконец. — Я не буду никому рассказывать. Но если твои действия приведут к каким-либо проблемам, я первой укажу на твою ошибку.
— Договорились, — улыбнулся Ли Вэй. — А теперь давай лучше поможем Михаилу. Может быть, вместе мы сможем найти эту злосчастную ошибку, пока Ван Фэй не прислала нам решение.
