Исторгая клубы огня и дыма, космолет плавно сел на ровную каменную поверхность. Роботы тут же подтащили посадочный рукав, через который пассажиры прошли в здание, большая часть которого, для защиты от метеоритов, была укрыта под слоем лунного грунта. Михаил шел вместе с другими пассажирами по длинным коридорам. Он заметил, что идти здесь очень легко, и каждый шаг словно пружинит, так что приходиться специально замедлять себя, чтобы на кого-нибудь не налететь или не подпрыгнуть слишком высоко. От этого походка стала немного неуклюжей. И не только у него: так шли почти все. Один из детей, что до посадки на Земле пускали по рядам бабочек-дронов, разбежался и подпрыгнул. Он неожиданно поднялся в воздух, пролетел над головами людей и шлепнулся на пол.
— Здесь нельзя прыгать! — отругала его мать, — мы на Луне. Тут можно и о потолок удариться головой, а он твердый!
Чуть позже поток разделился. Одни повернули налево, где горела большая надпись: «Выход в город», другая, в том числе и Самсонов, пошли направо, туда, где располагалась станция скоростного поезда, который должен был увести их в Центр подготовки космонавтов. Среди пассажиров этого поезда Михаил с удивлением заметил ту саму женщину в клетчатом платье. «Неужели и она летит? — подумал он, — не слишком ли стара эта дамочка для таких путешествий?»
С грохотом подошел поезд.
— Уважаемые пассажиры, — сообщил автоинформатор голосом бота по имени Лин, — помните, что на Луне сила тяжести в шесть раз меньше, чем на Земле. Будьте осторожны. Во время движения ваши ремни безопасности должны быть надежно застегнуты. Запрещается расстегивать ремни и вставать с мест.
На этот раз Михаил сидел рядом с узкоглазым парнем, который увлеченно общался со своим нейрочипом, в то время как Самсонов смотрел по сторонам, потому что за окном смотреть было нечего: лишь черный фон и светящиеся полоски от лампочек.
Михаил нашел глазами Натаниэля, который сидел через пять рядов, и женщину в клетчатом платье, которая расположилась по другую сторону от прохода.
Местами рельсы проходили на открытом пространстве. Тогда из окон открывался изумительный вид на скалы, врезающиеся в черное небо, на котором ярко горели россыпи звезд. Земли, правда, отсюда было не видно.
Когда поезд уже подъезжал, сидящий рядом китаец внезапно оторвался от своего гаджета и обратив внимание на Михаила.
— Хао Ю, — представился он.
— Очень приято, Михаил, — ответил Самсонов.
Они пожали друг другу руки.
— Тоже летите к Альфа Центавра? — поинтересовался Михаил.
— Нет, яинженер, просто работаю в том бункере. Поддерживаю, так сказать, работоспособность оборудования.
— Я тоже инженер. Но, видимо, буду «поддерживать работоспособность оборудования» на «Красной стреле».
— Туда еще попасть надо, — усмехнулся Хао Ю.
— Меня уже зачислили.
— Ха! — китаец посмотрел на Михаила своими насмешливыми узкими глазами, — надо еще выдержать пять лет в бункере. Некоторые не выдерживают. Сходят с ума. В бункере, не считая персонала, живут десять тысяч новобранцев. А полетят только тысяча. Но… в любом случае, даже если не пройдете конкурс, не стоит расстраиваться. Это все равно очень полезный опыт.
— Вы меня очень расстроили Хао Ю.
— Я просто сказал правду, — буркнул тот.
— Правду… — Михаил грустно вздохнул.
Его, внезапно, начала пугать перспектива остаться на Земле. Не пройти по конкурсу — какой позор!
Поезд, тем временем, снова въехал в тоннель и начал замедлять ход.
— Вы прибыли к месту назначения, — сообщил автоинформатор, — это конечная остановка, пожалуйста, не забывайте в салоне свои вещи.
Самсонов и Хао Ю шагали рядом по платформе, возле стены с изображение девушки в скафандре, которая простирала руки к звездному небу.
— Я инженер с сорокалетним стажем. У меня за плечами автоматизация нескольких экопоселений, множество научных статей по системному анализу, я обладаю обширными познания теории алгоритмов и вычислений…
— Здесь важны не знания, а психика, — усмехнулся китаец, — Психика — вот что здесь испытывают. И условия. Изоляция, постоянное наблюдение, жесткий распорядок. Все это специально создано, чтобы отсеять слабаков. Знания можно подтянуть. А сломанную психику не починишь. У нас тут есть такие, кто отлично разбирается в квантовой физике, но боятся темноты. Или впадают в истерику, если нет свежих фруктов. Или начинают разговаривать с невидимыми муравьями. Полет к Альфа Центавра — это не курорт. Там нужно быть железным человеком.
Михаил нахмурился.
— Вы пытаетесь меня запугать?
— Не пытаюсь. Предупреждаю. Я видел многих, кто приезжал сюда с горящими глазами и полными амбиций. А через год… ну, ладно, увидите сами.
Они подошли к большим воротам.
— Удачи вам, Михаил. Надеюсь, мы еще встретимся, — Хао Ю исчез в одной из множества подсобных дверей, а Самсонов вошел через главный вход.
