Он взмахнул рукой, и голографические проекции сменились. Теперь на стенах мерцали изображения динозавров, огромных растений, древних океанов. Альтаир и другие заворожено глядели на происходящее. И даже присутствующие здесь взрослые, Натаниэль и Ван Юйцзе, тоже очень внимательно слушали лектора.
— Тогда не было ни городов, ни дорог, ни компьютеров, ни космических кораблей, — продолжал Климов, — только природа… огромная, дикая, прекрасная и… опасная. Но именно из этой природы… появились мы.
Натаниэль и Ван Юйцзе удивленно переглянулись. Вместо упрощенного пересказа истории Земли, Климов предлагал что-то большее — погружение в ее глубины, в ее суть. И это, почему-то, звучало гораздо убедительнее, чем заученные фразы профессора Петренко.
Голограммы динозавров сменились млекопитающими, множество пушистых зверьков заселили экологические ниши, освободившиеся после вымирания гигантских рептилий. Кадры сменялись один за другим, показывая, как животные эволюционируют, и вот уже по пальмам скачут веселые обезьянки, срывая с деревьев сочные плоды и лакомясь их мякотью.
— А вот и наши предки, — проговорил Климов с теплой улыбкой, указывая на проворных приматов на голограмме. — Не стоит недооценивать этих маленьких существ. В них заложен огромный потенциал. Потенциал к познанию, к изменению, к… господству.
Альтаир хмыкнул, рассматривая обезьян. Ему больше нравились динозавры. Они были величественными и сильными. Обезьяны же казались какими-то… несерьезными.
Две девочки, сидевшие почти напротив Альтаира, хихикнули. Обеих звали Аэлита: и ту, что с огненно рыжими кудрями и веснушками на лице, которая была на четыре года старше Альтаира, и другую, черненькую, волосы которой были собраны в смешной хвостик. А третья Аэлита сидела рядом с Альтаиром и теребила край стола. Она не слушала Климова, потому что ей было всего три года.
На голограмме теперь уже по деревьям скакали не просто обезьяны, а человекоподобные существа. Одно из них спустилось вниз, где журчал ручей. В нем плавала крупная рыба. Обезьяна хищно облизнулась и уставилась на нагло плавающую рыбину голодными глазами.
Тут спустилась другая обезьяна. Она не растерялась, а взяла больную палку и яростно ударила по добыче. Рыба всплыла кверху брюхом. Примат схватил ее, и, проворно прыгнул на дерево, показав язык своему менее удачливому сородичу.
— Миллион лет за несколько минут, — прокомментировала Ван Юйцзе, не отрывая взгляда от зрелища.
Климов кивнул.
— Примерно так. Видите, как меняется их походка, как развивается их социальная структура, как они начинают осваивать огонь? Это ключевые моменты.
На голограмме первобытные люди уже охотились на мамонтов, рисовали на стенах пещер, создавали первые племена.
— И вот, — Климов взмахнул рукой, останавливая голограмму, — мы пришли к Homo Sapiens. К человеку разумному. К нам.
Он обвел взглядом аудиторию.
— Но помните, что за каждой чертой вашего лица, за каждым вашим талантом и каждой вашей слабостью стоит долгая и трудная история. История борьбы за выживание, история адаптации, история познания. Не забывайте об этом.
Он сделал паузу, давая возможность своим слушателям переварить услышанное.
— А теперь, — он снова улыбнулся, — мы перейдем к более конкретным примерам. Сегодня мы совершим виртуальное путешествие в один из самых интересных периодов в истории человечества — эпоху Древнего Египта. Приготовьтесь, нас ждут пирамиды, фараоны и… коварные жрецы!
В зале раздался тихий смех. Климов знал, как заинтересовать аудиторию. Он умел рассказывать истории. И его истории, в отличие от сухих лекций Петренко, заставляли задуматься о прошлом, настоящем и будущем.
Климов стоял в смотровой комнате и созерцал звездное небо, на котором время от времени проносилось далекое солнце, которое все еще было самой яркой звездой. Но теперь гораздо тусклее, чем раньше — это было заметно невооруженным глазом. «Пройдет еще много лет, и Солнце будет одной из мириад светящих точек, — подумал Ярослав, — а потом начнет становиться ярче Альфа Центавра. Еще через много лет станет видимой цель нашего путешествия — Проксиома Центавра. Только я, до этого момента, к сожалению, не доживу».
Как только Климов это подумал, он почувствовал сильное головокружение. 2 секунды… 3 секунды… и он повалился на пол. Система жизнеобеспечения корабля тут же отреагировала, отправив сигнал тревоги в медицинский отсек. В смотровую комнату ворвалась дежурная медсестра, молодая девушка с коротко стриженными рыжими волосами. Ее сопровождали два санитара.
— Ярослав Петрович! Что случилось?! — она подбежала к нему и быстро проверила пульс. — Жив… но давление очень низкое. Грузите его, ребята, живо.
