Эти матросы прибывали в Вест-Индию в жалком состоянии. На Барбадосе моряк Генри Эллисон видел «несколько человек в большом бедствии, они нуждались в самом необходимом, их конечности гнили, их пожирали паразиты, пальцы ног просто отваливались, и не было рядом никого, кто мог бы им помочь». Пейзаж вдоль доков был таким на Ямайке, где моряки «лежали на причалах и других местах в ужасном и беспомощном состоянии». Многие были в таком жутком виде, «их ноги были разъедены от коленей до лодыжек так, что никакое судно вообще не возьмет их на борт». Некоторых из этих людей он знал лично. С ними обращались «по-варварски», обманывая в заработной плате. Эллисон приносил им еду со своего корабля. Их называли по-разному: «хозяевами пристани», «владельцами баркасов» или, когда рядом не было никаких строений, «бездомными». Они иногда заползали в пустые бочки из-под сахара в доках, чтобы там умереть [364].
Эти моряки были эквивалентом «мусора», потому что они были слишком больны, чтобы быть проданными за полную ценность, но и среди них было различие: «белых», конечно, нельзя было продавать, но, с другой стороны, этих несчастные моряки не имели вообще никакой ценности у людей, на которых они работали в прошлом много месяцев. Их нельзя было продать, но можно было выгнать и выбросить с судна. Бедные, больные моряки превращались в нищих и заполняли доки почти каждого работоргового порта в Америке.
Это стало достаточно серьезной проблемой, настолько, что власти различных колониальных и портовых городов приняли меры и создали несколько специальных больниц для моряков. В Бриджтауне и Барбадосе богадельни были переполнены моряками с работорговых судов. Также их открывали на берегах и в гаванях Доминиканской Республики и Гренады. В сообщении из Чарльстона в 1784 г. было отмечено, что «не меньше шестидесяти моряков с африканских судов были брошены в этот город, большая часть из них умерли и были похоронены за городом». На Ямайке уже в 1759 г. был принят закон, который был возобновлен позже, — об «искалеченных» и нетрудоспособных моряках, в 1791 г. большую часть «среди тех, кто находится в Кингстонской больнице, составляют матросы работорговых судов». Оставшиеся «хромые и больные моряки» создавали «большие неприятности для жителей Кингстона», так что ямайский законодательный орган принял закон, требующий от судовладельцев гарантировать безопасность от оставшихся на берегу инвалидов [365].
Два матроса, которые стали «хозяевами пристани», сами описали свое тяжелое положение. Уильям Баттерворт, который разодрал ногу, упав вниз в трюм через люк, в Кингстоне был освобожден капитаном от работы. Он чувствовал, что он «начал дрейфовать в странной стране, слабый, хромой, но свободный и с небольшими деньгами!». Джеймс Таун оказался в подобной ситуации: «Я сам решил остаться на берегу в Чарльстауне, в Южной Каролине, с двумя другими моряками без денег. Эти двое вскоре умерли» [366].
Моряки только что закончили перестраивать корабль «Дерби» для отправки в Анголу и на Ямайку. Капитан Люк Манн нанял их месяцем раньше за тридцать шиллингов в месяц, но 25 августа сообщил, что он заплатит только двадцать шиллингов, потому что «здесь много желающих работать», так как в гавани находилось много безработных моряков. Решение пришло непосредственно от владельцев судна, особенно от местного торговца, Томаса Ятеса. Команда «Дерби» разозлилась. Они просто перерезали всю оснастку и сбросили паруса на носовую часть палубы [367]. Кто-то вызвал констеблей, которые арестовали 9 матросов, их судили и бросили в тюрьму.
Тем временем слухи об этом событии распространились по всей береговой линии, и скоро две или три тысячи матросов (по разным подсчетам) подняли дубинки — их традиционное оружие — и подошли к Старой башне на Водной улице, чтобы освободить своих «просмоленных братьев». Матросы выломали окна и ворвались в здание тюрьмы, где они разорвали все бумаги. Тюремщики сдались, 8 матросов были освобождены, и все надеялись, что испытание на этом закончилось. Когда толпа с криками приветствия вынесла освобожденных, они поняли, что одного из товарищей оставили внутри, и вернулись обратно. Они нашли этого человека и освободили, а заодно и женщину, которая была заключена в тюрьму за то, что она помогала мятежникам. Моряки выстроились вокруг доков и до полуночи пугали местных жителей, так как они громко ликовали, празднуя победу. Вскоре они начали срывать оснащение на других судах в гавани, где только могли [368].
