Первым торговцем, к которому они пришли, был Томас Редклифф, который, как полагали, сделал первый выстрел в день столкновения на бирже. Он жил на Фрог-лейн, к северо-востоку от биржи. Когда моряки дошли до его дома, они ворвались внутрь и начали выбрасывать вещи на улицу. По свидетельству очевидцев, они вытащили дорогую мебель и расколотили ее. Они выкинули шкафы с одеждами из прекрасной ткани, которые «порвали на части». Они разбили дорогой фарфор и разорвали старинные книги. Они выбросили «перины и подушки, разорвали их и рассеяли перья по воздуху». К своему удивлению, они обнаружили, что хозяин заполнил кровати слуг не перьями, а мякиной пшеницы, и это оскорбление не скоро забудут низы Ливерпуля. Не все было разрушено, многое унесли женщины из толпы, которых называли матросскими «шлюхами» [374].
Затем они влезли в сады Рейнфорда и в дом Уильяма Джеймса, одного из самых крупных африканских торговцев, который владел 29 работорговыми судами. Джеймс узнал об этом заранее и унес все ценное из дома в свое загородное поместье и даже укрепил дом от нападения, но напрасно. Моряки разбили ставни и окна, толпа вопила: «Давайте сюда, надо разломать дом!» Джозеф Блейк и другие матросы направили орудия на здание, чтобы никто из дома не смог оказать сопротивление. Толпа ворвалась в дом и выкинула мебель (кровати, стулья, столы), постельные принадлежности, одежду, оловянную посуды, фарфор и серебряные ложки. Снова власть денег была опозорена и разбросана по улице. Убытки составляли около 1000 ф.ст. (177 000 долл, в пересчете на 2007 г.) или больше. Мятежники открыли два подвала, оттуда был вынесены бочки с вином и ромом, которые они, что характерно, не разбили, и высокие часы с маятником, внутри которых прятался перепуганный негритянский мальчик. Он, очевидно, уцелел [375].
Дома двух других торговцев также подверглись нападению, хотя менее пагубному: это были дома Томаса Ятеса на Кливлендской площади, владельца судна «Дерби» (с которого начался конфликт), и Джона Симмонса, который жил на площади Святого Павла. Ни в одном из четырех домов, когда туда врывались моряки, хозяев не было. По свидетельству Томаса Мидлетона, их всех бы убили, если бы кого-нибудь там обнаружили бы. Поползли зловещие новости, что моряки «решили идти ко всем работорговцам города». Они задумали продолжить «смелый произвол» [376].
Настало время свести счеты, и не только с торговцами. Капитан невольничьего судна Генри Биллинг рассказал о матросе Томасе Персоне, который услышал, как одна женщина назвала какого-то прохожего работорговым капитаном, и погнался за ним с дубиной. Капитан корабля «Бенин» Томас Бланделл увидел толпу моряков и «побежал по Ганновер-стрит, чтобы не встретиться с ними». Капитан Энтони Тейлор спрятался, «испугавшись выйти на улицы, так как мятежники угрожали его жизни». Один перепуганный очевидец был вынужден признать, что «они вели себя очень хорошо со всеми, за исключением тех, кем они были недовольны» [377].
В четверг утром торговцы подняли оливковую ветвь, посылая делегацию к штабу восставших, чтобы начать переговоры, и предлагая работу матросам, если они прекратят протестовать. В это время большинство матросов были заняты похоронами убитых, и, следовательно, они не могли рассмотреть это предложение. Делегатам, однако, удалось переговорить с Джорджем Хиллом, лондонским моряком и лидером восстания. Хилл был стрелком судна; он нежно отзывался о своем орудии, называя его «моей старой женушкой». Он не принял предложение, сказав делегатам, что он «моряк и не привык пользоваться лопатой». Кроме того, он чувствовал, что у него и его помощников дела еще не завершены. Он «поклялся, что не успокоится, пока не будет разрушена биржа, и ничто другое его не удовлетворит». Как только его товарищи будут должным образом похоронены, оставшиеся в живых доставят еще большее орудие, чтобы направить его на здание биржи: «Они были настроены не оставить камня на камне». С этими словами представители торговцев вынуждены были уйти [378].
Тем временем полк лорда Пемброка шел всю ночь под дождем из Манчестера. По свидетельству одного из джентльменов, сопровождавшего войско, когда они прибыли в Ливерпуль около 16:00 в четверг, они нашли «почтенных» людей Ливерпуля, через щели в ставнях всматривающихся на улицу, ожидая их прибытия. Они поняли, что моряки согласны на разговор, но конница быстро разогнала толпу, и все в беспорядке отступили. Войска окружили приблизительно 50 протестующих и бросили их в Ланкастерскую тюрьму. К утру пятницы восстание было подавлено. Драгуны позже хвалились, «что они спасли город от нависшего разрушения». Однако моряки нападали не на всех, а только на тех, кто был связан с работорговлей... [379]
