Несмотря на то что самоубийства проходят кроваво-красной нитью через все документы по истории работорговли, трудно быть до конца уверенным в их количестве. Одним из вариантов подсчета могут стать записи, которые в определенный период обязаны были вести судовые врачи в журналах по Акту Долбена или Биллю о перевозке рабов 1788 г. В течение периода с 1788 до 1797 г. врачи 86 судов регистрировали в журналах причины смерти африканцев, и количество самоубийств там выглядит довольно угрожающим. Двадцать пять врачей описали случаи, которые им казались тем или иным видом самоуничтожения: на восьми судах произошло по одному или более случаев выпрыгивания людей за борт; трое перечисленных самоубийц — «исчезнувшие» после восстания пленники (без сомнения, они оказались за бортом); трое других использовали разные неназванные способы самоубийства; и еще двенадцать причин смерти были названы словами: «потерялись», «утонули», «скверное настроение» и «аборт». Почти на одной трети судов были засвидетельствованы случаи самоубийств, но эти цифры сильно занижены, поскольку у врачей была материальная заинтересованность в том, чтобы не сообщить о смертях в то время, когда шли острые дебаты о жестокости работорговли [435]. Другой причиной уменьшения или сокрытия числа самоубийств было вмешательство английского суда, когда судья Менсфилд на летнем заседании в 1785 г. постановил: страховые компании обязаны платить за застрахованных рабов, которые умерли в результате восстаний, но не будут платить за тех, кто умер от истощения, воздержания или отчаяния. Это значило, что за тех, «кто умер, прыгнув в море, нельзя было получить плату» [436].
Сотни тел, упакованных вместе в трюме, были мощным источником энергии, материальное выражение которой иногда можно было просто увидеть. Например, когда работорговое судно проплывало в прохладной зоне дождей, через решетки из трюма и с главной палубы, где работала команда, поднимался пар от массы разгоряченных тел. На борту работоргового корабля «Соловей» в конце 1760-х гг. моряк Генри Эллисон увидел, «что пар вырывался через решетки как из печи». Весьма часто человеческая печь взрывалась — в настоящее восстание. В этом случае специфическая война, которая была работорговлей, переходила в открытую фазу [437].
Все же восстание на борту не было естественным процессом. Оно являлось результатом осторожных усилий, детальной подготовки и точного выполнения. Каждое восстание, независимо от его результата, было заметным достижением, поскольку само работорговое судно было устроено и организовано так, чтобы предотвратить любой бунт. Торговцы, капитаны, офицеры и команда предпринимали различные профилактические меры против этого. Каждый на корабле понимал, что невольники восстанут в ярости и уничтожат всех, если появится хоть полшанса для этого. Для тех, кто управлял работорговым судном, восстание было, без сомнения, самым страшным кошмаром. Оно могло уничтожить и доход, и саму их жизнь во вспышке взрыва.
Коллективное действие начиналось со взаимосвязи людей, перед которыми вставали общие проблемы и которые сообща искали пути их решения. Они вели разговоры маленькими группами по два-три человека, сблизившись в сыром и зловонном трюме, так что их не могли слышать ни капитан, ни команда. Нижняя палуба обычно была переполнена, но невольники все же могли передвигаться, даже будучи закованными в кандалы; таким образом, потенциальные мятежники могли перемещаться и искать друг друга, чтобы договариваться. Как только они вырабатывали план действий, основные заговорщики давали sangaree, т. е. клятву верности на крови, которая подтверждалась тем, что они «высасывали несколько капель крови друг у друга». После этого они подговаривали остальных, помня про опасное противоречие: чем больше людей вовлечено в заговор, тем больше шанс на успех, но в то же самое время больше вероятность, что кто-то их выдаст. Многие поэтому выбрали небольшое количество преданных бойцов, полагая, что, как только восстание начнется, остальные к ним присоединятся. Большинство заговоров тщательно готовилось, и мятежники поджидали лишь удобного момента для нанесения удара [438].
Участники заговора, осуждаемого в работорговле, были африканцами, которые были закованы и посажены на цепь в трюме или на палубе. Но и женщины, и дети играли при этом важные роли, не в последнюю очередь благодаря тому, что они имели возможность свободно передвигаться по судну. Действительно, женщины часто играли ведущую роль в восстаниях, как, например, в случае, когда они схватили капитана «Осы» Ричарда Боуэна в 1785 г. и попытались выбросить его за борт.
