Корабль рабов полностью

Так как пьянство обычно продолжалось всю ночь до следующего утра, хозяин таверны ставил мелом отметки, отмечая растущий матросский долг: «четыре мела за один шиллинг» было частым высказыванием в Ливерпуле. Чем пьянее становились матросы, тем более творческим становился этот подсчет, и долги, реальные и фиктивные, быстро увеличивались. Матросы, которые вечером не подписали контракт, утром оказывались совсем в иной ситуации. Теперь агент предлагал задолжавшим матросам сделку. Если они согласятся отправиться на борт работоргового судна, они смогут получить деньги вперед из будущего жалованья и уплатить долг. Если матросы отказывались от сделки, то хозяин таверны звал констебля и отправлял их в тюрьму. Стенфилд описал этот процесс в поэме:

Часть матросов сразу соглашались на сделку и шли на борт судна; другие выбирали тюрьму. Но когда они там оказывались, то осознавали, что

В итоге матрос оказывался:

Выйдя из тюрьмы, «несчастный», как писал Стенфилд, сразу чувствовал «весь ужас приближения судьбы». Коварный торговец сковал его ноги цепью.

В результате обмана и жульничества многие люди оказывались на борту работорговых судов. Некоторые из-за пьянства и долгов были вынуждены менять темницу на берегу на плавучую тюрьму. Это была «беспокойная молодежь» и те, кто попал сюда «по неосторожности», или же такие, кто рассчитывал обмануть вербовщика, но в итоге обманывал сам себя. «Некоторые, — писал Стенфилд, — добровольно падали в объятия горя». Другие пострадали из-за «ложных друзей»; кто-то бежал, «скрываясь от позора»; были такие, кто, без сомнения, оказался не в ладах с законом. Кого-то настигла неудача, кто-то был «утомлен горем, которое терпение не может никакое вынести». Некоторые потеряли любовь или были «охвачены безнадежной страстью». В одном стихотворении Стенфилд описал своего друга Рассела, который был человек «души нежнейшей, но, увы, не мог препятствовать жестокостям судьбы». На рабское судно он был «занесен ветрами и горячей страстью». Но, отправившись в тропики, теперь он «испытывает жар пылающий пространства». Матросы работорговых кораблей были похожи на матросов всех других судов, но все же были чуть более наивными и отчаянными. Стенфилд описал собственные побуждения в стихотворении, «Написанном на побережье Африки в 1776» (фактически 1775 г.). Он осуждает свою «опрометчивую молодость» и «юношеский азарт», из-за которых сам попал в ловушку вербовщика. Но в то же самое время он описывает и свой интерес к Африке: «богатство, пышность и красоты природы» и интерес к «наблюдениям». В «этих далеких краях» он искал «интересные истории» и «сокровища мудрости» [191].

Когда на борту «Орла» собралась команда из тридцати двух человек, пришло время отплытия. Друзья и члены семьи некоторых моряков пришли на пристань прощаться. День, как предполагалось, был праздничным, но, как писал Стенфилд, «палуба кренилась под толпой; // И горе отражалось на их лицах».

Не каждого моряка было кому проводить. Те, кого забрали из тюрьмы, не имели возможности объяснять, куда они плывут. Но даже те, у кого такая возможность была, как думал Стенфилд, «не посылали весточек друзьям, куда их путь лежит». Многие, очевидно, стыдились того, что они попали на работорговое судно, и не хотели, чтобы кто-то узнал об этом. Наконец, подошло время отплытия. Среди тех, кто оставался на берегу, «разнесся крик, разрывающий небеса». Матросы ответили им «тремя громкими криками в ответ, разнесшимися эхом приветствий».

Выйдя в море, матросы приступили к судовым обязанностям: