В это время ветер так рванул корабль, что в каюте упала со стола и покатилась по полу большая раковина. Штора, вымахнув из двери, как парус, взметнулась над балконом. Белая стена дождя двигалась от берега на корабль. С шумом и рокотом налетела она на стекла, сразу залепив их потоками белой кипящей воды. Ливень яростно захлестал о палубу «Святого Павла», и темное пятно на потолке адмиральской каюты стало быстро расплываться. Потолок протекал очень сильно. Адмирал озабоченно посмотрел на радужные подтеки, образовавшиеся на тяжелых штофных шторах.
В каюту, не спросив разрешения, вбежал Метакса. С волос его падали крупные капли, промокший мундир почернел.
– Простите, Федор Федорович! – воскликнул Метакса. – Простите, что я так… Но знаете ли вы, что Али-паша занял Превезу? Там все кончено. Все до единого перебиты!
– Нет, не знаю, – сказал адмирал. – Успокойтесь, Егор Павлович! Перебит французский гарнизон?
– Не гарнизон только – все! Все жители – женщины, старики, дети!
В белом свете молнии, мгновенно наполнившем каюту, Метакса увидел, как дрогнуло лицо адмирала.
– Вы преувеличиваете, лейтенант.
– К сожалению, не преувеличиваю, Федор Федорович! – в голосе Метаксы слышалось отчаяние. – Почему надо нам поддерживать дружбу с варварами и мясниками? Почему нельзя просто взять и повесить разбойника, хотя он носит титул султанского паши? Или мы, греки, должны быть уничтожены? Почему молчат государи?
Адмирал взял Метаксу под руку.
– Не будем говорить о государях, – тихо произнес он. – Для того чтобы не страдал ни один грек, еще не приспело время. Но будем надеяться, что оно придет. Если не я, то вы, если не вы, то ваши дети увидят это. Что же касается Али-паши из Янины… то я не имею повеления вмешиваться в действия султанских наместников. Мы должны помнить, Метакса, что в делах добра есть границы, как и в делах зла. От кого и когда вы узнали о взятии Превезы?
– От адмирала Орио! Он сейчас прибудет к вам вместе с депутатами города Парги. Сему городу грозит участь Превезы, Федор Федорович!
– Где же они?
– Должны прибыть вслед за мной! Их лодка тяжела и плохо выгребает против ветра.
Адмирал внимательно посмотрел на Метаксу.
– Вот видите, Егор Павлович! Прежде чем предаваться гневу, хотя бы справедливому, вы должны были доложить о депутатах. Я попрошу вас вместе с капитаном Сарандинаки встретить их.
Первым в каюту вошел адмирал Орио. Он снял шляпу, едва поднялся на корабль, и шел с непокрытой головой под проливным дождем, как полагалось просителю.
Торопливо пожав ему руку, Ушаков сказал:
– В наши годы, дорогой адмирал, следует быть осторожнее и не ходить под ливнем с открытой головой.
Анджело Орио был человеком дела; он славился смелостью и любовью к риску и притом пламенно ненавидел турок. Говорили, что молодость он провел корсаром. Красивое лицо его выражало уверенность и силу.
– Я прихожу к вам, ваше превосходительство, – твердо произнес он, – чтобы просить за людей, которым можете помочь только вы.
Он поклонился и отошел в сторону, уступив место другим депутатам. Перед Ушаковым склонились в поклоне четыре человека в длинных толстых плащах. Шали, которыми паргиоты обычно обвивают головы, эти люди держали в руках, как шляпы. Один из депутатов, невысокий лысый старик, с трудом разогнул спину. Мокрые от дождя усы и брови его слиплись, глаза, в которых были печаль и усталость, остановились на Ушакове.
Метакса назвал имена депутатов Парги: Анастасий Василас, Панаиоти Зула, Иван Мастраки и Фоти Манияки.
Ушаков указал гостям на кресла и помог сесть старейшему из депутатов – Фоти Манияки.
Польщенный старик заулыбался, затряс головой.
– Город Парга – хороший город, – сказал он, как бы подтверждая, что паргиоты заслуживают самой любезной встречи.
Депутаты заняли места за столом, Ушаков сел против них и приготовился слушать.
Прервал молчание Панаиоти Зула:
– Ваше превосходительство, зная великое сердце ваше, мы пришли к вам от граждан города Парги. Парге угрожает судьба Превезы.
– Расскажите, как это произошло, – сказал Ушаков. Ему надо было знать подробности падения Превезы и заодно подумать об ответе на просьбу, с которой, несомненно, прибыли депутаты Парги.
Панаиоти Зула рассказал об отчаянном сопротивлении французского гарнизона, о том, что янычары Али-паши, ворвавшись в город, разгромили его, сожгли и умертвили почти всех жителей. Только некоторым удалось бежать. На глазах самого Али-паши были обезглавлены три тысячи горожан. Янычары еще раз показали себя варварами. Они сгоняли людей на площадь, а там перебивали им колени, выворачивали суставы и только после того рубили головы.
– Да, вот как это было, – безнадежным тоном сказал Иван Мастраки.
