– Кто же лучше может охранять его – свободная Англия или рабская Россия?
Джиованни Власто томно потянулся.
– Видите ли, сердце мое, – протянул он. – Я вам скажу опять по собственному опыту. Жена моя и красива и кротка, что может подтвердить синьор Десила. Но если я пойду по миру, то никто не удивится. Она своей кротостью вытягивает из меня столько денег, сколько другая не возьмет побоями. А что касается моего достоинства, то весь город знает, какие мощные украшения ношу я на своем почтенном лбу. Я думаю, что если мы вступим в союз с Англией, то, пожалуй, рога наши проткнут живот, самому Аврааму, восседающему на небесах.
– Но каким образом может обмануть наши ожидания страна, столь почитающая законность?
Власто погладил золотую цепь, украшавшую его кафтан.
– Да ведь какая законность, сердце мое! – лениво сказал он. – Каждый закон имеет не менее двух толкований. Моя жена, например, не стесняя себя, очень свирепо следит за моей нравственностью. Без ее разрешения я не выхожу из дому.
– Когда вы оставите в покое вашу жену, дорогой Власто? – нетерпеливо поморщился Форести. Он, как и все, знал, что жена Джиованни Власто нисколько не была повинна в том, что приписывала ей веселая фантазия ее мужа, и сама забавлялась его нескромными шутками.
– Я бы рад не говорить о ней, но вынуждаете меня вы, мое сердце. Она – пример, который вечно стоит перед моими глазами как назидание для слабых, легковерных душ.
– Да, но вы не хотите видеть последствий!
Джиованни Власто сделал губами какое-то движение, похожее на зевок. Ему стало скучно с Форести.
– Дорогой мой, – проговорил он в заключение. – Я привык судить о вещах по их весу и составу, а не по их внешности. В данных условиях я решительно предпочитаю Россию. Русский император объявил, что он не хочет завоеваний. Есть все основания верить ему, ибо русский флот в Средиземном море в гостях, а не дома. Русские действительно заинтересованы в том, чтобы нами не владел никто, даже просвещенная Англия. Но есть все основания опасаться, что английские адмиралы, привыкшие чувствовать себя здесь как дома, будут заботиться о нашей свободе со слишком обременительным постоянством. Я предпочитаю провозгласить тост за покровительство тирана, который не может вам вредить, чем за дружбу с проповедником свободы, который может вас скушать за ближайшим завтраком.
Синьор Джиованни Власто шумно вздохнул, показывая, как трудно в такую жару произносить длинные тирады. Считая дальнейший спор совершенно излишним, он встал, по-венециански пышно поклонился гражданину Форести и отошел от него.
Форести снова остался один, будто прокаженный, которого все сторонятся.
В дверях в эту минуту появился человек в зеленой чалме и турецком халате. В левой руке вошедшего что-то поблескивало, плавно вращаясь. Вопреки обычаям империи османов, турок шел легкой, почти игривой походкой, щуря один глаз.
– Махмуд-эфенди, советник адмирала Кадыр-бея по дипломатической части, – представил его Макри, встав с явной неохотой.
Помахивая лорнетом и глядя на всех с выражением откровенного превосходства, турок едва ответил на поклоны.
– Я хотел бы видеть английского консула, – сухо сообщил он о цели своего визита, произнося слова несколько в нос.
– Консул я, сударь, – поспешно отозвался Форести.
Почетные граждане расступились и вежливо отошли в сторону, чтобы не мешать разговору.
– Я рад познакомиться с вами, – более приветливо проговорил турок.
– О, я также рад! – живо произнес Форести. – Со вчерашнего дня я опять приступил к своим обязанностям. Во времена французов для меня наступило как бы небытие, но в душе своей я всегда продолжал служить великой нации.
– Я бывал в Лондоне, – многозначительно заявил Махмуд-эфенди.
– О! – восторженно произнес Форести.
– Я глубоко чту лорда Нельсона, – продолжал турок.
– Вы знакомы с ним?
Махмуд-эфенди ответил с некоторой неопределенностью:
– Великие люди знакомы всем, кто ценит их славу. Я сожалею, что лорд Нельсон не здесь… Он мог бы еще успеть к острову Корфу…
Форести насторожил уши: турок, вне сомнения, намекал на то, что русские торопятся штурмовать Корфу и что Нельсона следует предупредить об этом. Однако ни русские, ни этот франт с лорнетом не понимают, что бастионы Корфу – не чета Цериго и Занте.
– Полковник Люкас, – вполголоса произнес Форести, – глубоко сожалеет о своей ошибке. Он охотнее вручил бы свою шпагу адмиралу Нельсону чем адмиралу Ушакову. Кто знает, может быть, французский комендант Корфу так и поступит, если эскадра адмирала Нельсона опередит русскую эскадру. Иначе на островах будет сильно влияние России.
Турок легко прикоснулся к плечу Форести.
– Как знать, будет ли на то воля аллаха, – благочестиво прошептал он.
– И что может предвидеть человек – жалкая горсть праха, – еще смиреннее ответил Форести.
– Адмирал Нельсон должен узнать обо всем как можно скорее, – тихо произнес Махмуд-эфенди.
Форести молча поклонился, принимая поручение. Он уже не чувствовал себя таким одиноким.
