Он вспомнил, что видел у ног Аритона тяжелый кованый сундук. Там лежали деньги для расчета с корабельными мастерами. На сундуке, помимо восковой печати Тайсана, была печать… итарранской гильдии! При всех своих уловках Повелитель Теней мог заполучить этот сундук только через пособничество Маноллы.
В Лизаэре вновь закипела ярость.
— Нас предали, Пескиль. И что еще огорчительнее, меня предала та, кто, пусть и формально, является моим кайденом.
В присутствии ошеломленного командира итарранских наемников Лизаэр поклялся отомстить предательнице.
— Запомните мои слова, Пескиль. Госпожа Манолла сама навлекла на себя гибель. Она совершила тяжкое предательство. Ограбив нас на пути в Авенор, она переправила все золото… Аритону Фаленскому! А с пособниками моего врага у меня разговор короткий.
В тайсанской роще измятая трава покрыта сгустками крови жестоко убитого кабана. В хижине, что затерялась среди леса, догорает свеча; ее и сейчас еще наполняют силы, притянутые во время весьма знаменательного и зловещего сеанса ясновидения. Принц возвращается к своей обеспокоенной свите. Но все эти события ускользают от внимания хранителя Альтейна, ибо нынче его дух странствует в межзвездных далях, пытаясь разыскать пропавшего собрата…
В присутственном месте Алестрона разжалованному капитану, спина которого исполосована шрамами от плетей, объявляют приговор герцога, отправляющего своего бывшего офицера в изгнание. Виновный молча слушает слова приговора, думая совсем о другом. Он узнал, что герцог послал на север гонца — разузнать о собираемой там армии, которая вроде бы должна выступить против Повелителя Теней…
В Авеноре пасмурно. Из низко нависших облаков сыплет мелкий дождь. Последние отряды покидают город и под королевским знаменем Тайсана стройными колоннами отправляются на восток. Прощаясь у городских ворот, муж обнимает заплаканную госпожу Талиту, которая говорит ему:
— Убей этого злодея и поскорее возвращайся.
Аритон вел «Таллиарт» всю ночь и к утру встал на якорь в тесной гавани Мериора. Чуть позже, когда мгла сменилась перламутрово-серой дымкой рассвета, шлюп увидели деревенские рыбаки, отправлявшиеся на утренний лов. Судно покачивалось на волнах возле одного из якорных шестов. С восходом солнца корабль заметили проснувшиеся дети Джинессы, и прозрачный воздух огласился радостными воплями. Распугав птиц, которым не слишком-то хотелось покидать уютную крышу деревенского маяка, Фелинда и Фиарк столкнули в воду свою лодку и спешно поплыли навстречу. Где-то через час дети вернулись. В носовой части лодки, надежно прикрепленное и бережно укутанное в солому, лежало изумительно красивое блюдо из фальгэрского хрусталя. Рядом покоился внушительный отрез голубого шелка для Джинессы. Вместе с подарками Аритон попросил двойняшек передать от него самый теплый привет их матери.
Однако вдова, вместо того чтобы обрадоваться, смутилась, потом возмутилась и стала достаточно громко выражать свое недовольство. Хозяйка постоялого двора, видевшая, как дети несли подарки, бросила стирку и стала вразумлять упрямую Джинессу.
— Ты что расшумелась на пустом месте? Не нравятся подарки — так продай их; всё деньги в доме будут. Этот чужак хорошо знал, что тебе подарить. На-ка, подержи.
Грузная соседка сунула оторопевшей Джинессе мокрую простыню. Крупные пальцы ощупали и слегка помяли шелк.
— Скажу тебе одно: обидишь ты его, и сильно обидишь, если отошлешь подарки назад.
Вернувшись к себе хижину с фартуком, забрызганным мыльной пеной, и с растрепавшимися на ветру волосами, Джинесса хлопнула дверью и шумно толкнула задвижку. Не замечая (или не желая замечать), насколько к лицу ей этот переливчатый голубой шелк, как замечательно сочетается он с ее тонкой белой кожей, вдова спрятала отрез в сундук, где когда-то хранилось ее приданое. Фальгэрский хрусталь она тоже посчитала излишней роскошью для своего бедного жилища. «Все равно что бриллиантовая брошь на лохмотьях», — подумала женщина. Даже сейчас, в полумраке закрытых ставен, лучики света, падавшие на блюдо, вспыхивали маленькими радугами, столь непривычными среди простых глиняных мисок. Вздохнув, Джинесса поставила второй подарок Аритона на самый низ посудного шкафа.
Весть о возвращении «Таллиарта» распространилась по Мериору со скоростью лесного пожара. В хижину Элайры ее принесла молодая рыбачка, явившаяся за снадобьем для захворавшего малыша.
— Слыхала? Чужак-то вернулся. И чего ему у нас понадобилось? Не иначе как решил устроить у нас гавань для контрабандных судов.
Женщина не торопилась уходить. Расплатившись за лекарство, она сунула сверток себе за пазуху, поправила шаль на плечах и доверительным тоном продолжала:
— Ты, поди, знаешь, что у нас тут большой парусник останавливался? Так вот: в трюмах у него было полным-полно золота и разных других сокровищ. Мне потом жена башмачника говорила, что этот корабль уплыл на запад. Нашли где-то в песках Санпашира укромное местечко и все это добро зарыли.
Элайра по-прежнему молчала, и тогда рыбачка попробовала другую наживку.
