Элайра все так же вставала ранним утром и в прохладе своей хижины разжигала жаровню, чтобы готовить настои, отвары и иные снадобья. Ближе к вечеру она шла на берег собирать водоросли, которые добавляла во многие свои лекарства. Внешне эти знойные дни были почти одинаковы, но сказать, что присутствие Аритона ее совсем не волнует, Элайра не могла. Более того, чем сильнее она отгоняла мысли о нем, тем глубже они внедрялись в ее сознание. Похоже, что в крепостных стенах, которыми она окружила свой внутренний мир, появились бреши, а стража перестала ей подчиняться. Конечно, Элайра не потеряла голову и не утратила своей магической выучки. Однако самая глубинная, самая потаенная часть ее существа жаждала встречи с Аритоном.
К некоторым снадобьям, чтобы действовали сильнее, Элайра примешивала немного магической силы своего кристалла. Так поступали многие кориатанские врачевательницы. Но сейчас кристалл до предела обострил ей восприимчивость. Дошло до того, что она ощущала каждый шаг Аритона по пескам Скимладской косы.
Вот и сегодня Элайра с утра пребывала в раздраженно-подавленном состоянии. Ей ужасно не хотелось браться за приготовление снадобий. Она пересилила себя и стала решать, с чего начнет. Взгляд послушницы блуждал по пучкам золотарника, пижмы и очищенным от кожицы узким листьям алоэ. Все это требовалось для мази, помогающей при глубоких ранах. Потом, недовольно поморщившись, она взглянула на три банки с притертыми пробками, где хранились ее порядком истощившиеся запасы окопника, горечавки и мяты. Потребность в этих травах не уменьшалась: их отвар помогал при вздутии живота у маленьких детей. Локон бронзовых волос упал девушке на голое плечо, словно, кусочек меди, очищенный от ржавчины. Элайра сердито откинула локон назад и напомнила себе, что пора бы взяться за работу.
Мысленно отчитывая себя, мериорская знахарка решительно направилась к котлу, в котором готовила снадобья, плеснула туда воды из ведра и поставила на огонь. Дверь хижины была открыта, и вместе с ветром в жилище Элайры неслись трели пересмешников. Как всегда, с рыбного рынка явилось несколько котов с намерением потереться ей о ноги или просто разлечься на полу.
Коты клянчили еду, но Элайра подавила в себе поползновение встать и накормить их кусочками трески, оставшейся от завтрака, — дело важнее. По правилам Кориатанского ордена, укоренившимся в ней с детства, она привыкла делать все возможное для облегчения людских страданий. Чтобы сосредоточиться, Элайра стала напевать один из гимнов ордена и вдруг умолкла на полуслове. В хижине поубавилось света. По спине Элайры пробежал холодок. Должно быть, какое-нибудь облако закрыло солнце. Но странное ощущение между лопаток подсказывало ей другое. За окном кто-то стоял и смотрел на нее.
Элайру обожгло волной детской радости. Она бросила работу, закусила губы, дабы притушить улыбку, и только потом медленно обернулась.
У окна, словно бродяга, терпеливо ожидавший внимания хозяев, стоял Аритон Фаленский.
Воспитанный в традициях магов, он не осмеливался без приглашения войти в жилище другого мага, хотя сейчас сам был больше похож на плотника с верфи. На нем были выгоревшие штаны, доходившие почти до босых ступней, и расстегнутая рубаха с длинными рукавами. Он стоял сложив руки на груди, и ветер играл его блестящими черными волосами, разметывая их по плечам. Поза была самая непринужденная, и с ней как-то не вязались плотно сомкнутые губы и вполне ощутимая настороженность.
Элайра едва подавила в себе порыв заговорить первой. Нет, пусть он начинает. Она подождет.
Аритон отвел глаза и пальцем слегка постучал себе по локтю («У настоящих плотников пальцы короткие и мясистые», — подумала Элайра). Потом он улыбнулся и, нарушив затянувшееся молчание, сказал:
— Корабельный мастер теперь хорошо понимает, что мне нужно. Думаю, утром на верфи обойдутся и без меня. Вот я и решил заглянуть к тебе.
Котел над жаровней забурлил. Всем своим видом показывая, как она занята, Элайра поспешно укоротила цепь, подняв котел повыше, затем высыпала из банки мяту и взяла каменный нож, который предпочитала железному, когда крошила травы. Вместо деревянной доски она пользовалась куском чистого полотна.
— Ты вроде не похож на ушибленного. И живот не прихватило. Не слишком удачное время ты выбрал. Утром у меня всегда полно дел.
Аритон глядел поверх ее плеча. Опасаясь, как бы он не догадался, что она сегодня все утро пробездельничала, Элаира опередила его и хмуро бросила:
— Ты либо входи в дом, либо говори, что тебе надо. Я не собираюсь вылетать из окошка.
Аритон засмеялся, но не двинулся с места.
— Ты знаешь целебные травы и умеешь готовить из них разные лекарства. Я пришел спросить: не возьмешься ли ты научить меня этому искусству?
От неожиданной просьбы Элаира выронила нож, и тот со стуком упал на полотно. Его кончик царапнул по блестящей поверхности миски и отколупнул кусочек глазури.
— Зачем тебе? — буркнула Элайра и тут же пожалела, заметив, как Аритон невольно слегка вздрогнул.
