Тамошние рыбаки и китобои были людьми того же сплава, что солдаты Камминса, и хорошо сознавали, кто спас их от голландского вторжения. Почти все, за малым исключением, поддержали мятежного генерала и готовы были дать приют его армии. Впрочем, сам Камминс себя мятежником не считал, он как раз полагал себя сторонником законности и порядка. И ради законности и порядка он был обязан позаботиться о том, чтоб люди, которые его поддерживают, не терпели притеснения, а неизбежные тяготы, несомые ими, должны быть сколь возможно уменьшены.
Камминс также никогда не предполагал, что ему придется вести кампанию на море. И даже когда его бригада высадилась на Нантакете, не держал этого в мыслях. Острова должны были использоваться именно как база для создания новой армии, способной начать контрнаступление на материке. Опыта морских сражений Камминс не имел, но и без этого опыта понимал: сколько бы китобойных судов не выступило на его стороне, с военными кораблями им не справиться. Но тут в гавань под красным знаменем с красным крестом вошли четыре корабля: «Силоамская купель», «Аминадав», «Вифания», а также колесный пароход «Олдама». И Камминс обнаружил, что в его распоряжении находится боевая флотилия, способная составить ядро настоящего военного флота.
И вот со всем этим надо было что-то делать. Так появилась республика Нантакет.
Камминс с радостью бы предоставил пост ее главы кому-нибудь другому, а сам занялся бы исключительно вопросами обороны, благо дел там было – по маковку и выше. Увы, все – и местные жители, и солдаты, и офицеры его прежней бригады, и подтянувшиеся моряки, и военные – хотели видеть на посту главы республики только Камминса, ни один человек здесь не имел большего авторитета. Поэтому генералу пришлось принять пост протектора – слово «президент» не пришлось здесь по нраву – и задуматься о том, что необходимо сделать помимо перегруппировки воинских сил. Он много думал о том, что происходит, и искал опору, как всегда, в Писании. Ему не надо было перечитывать Святую Книгу, он помнил ее наизусть.
Когда-то, и не так давно, он был против отмены рабства. Но генеральный судья, до того как сложил с себя полномочия, рабство отменил – а Камминс был верен решениям прежнего правительства. Однако в обстоятельствах республики Нантакет этого было недостаточно. И не только потому, что в этих краях рабов почти что не водилось. Среди китобоев попадались люди с разным цветом кожи, но были они свободными, такой здесь царил уклад. А бывшие рабы пришли как раз после начала масштабных военных действий, ибо многих из них правительственные войска лишили жилья и средств пропитания. Одни пополнили ряды армии Нантакета, другие осваивали ремесла, которые могли здесь пригодиться. Но все в республике Нантакет работали ради защиты этой республики. Не только сражаясь с оружием в руках, но помогая закрепиться на этой холодной земле, добывая и поставляя провиант. А это значило – все граждане республики должны быть не только свободны, но и иметь равные права.
Ибо заповедано Господом народу Израилеву на седьмой год делать прощение должникам, а рабов и рабынь отпускать. И сказано: «Когда же будешь отпускать его от себя на свободу, не отпусти его с пустыми руками, но снабди его от стад твоих, от гумна твоего и от точила твоего; дай ему, чем благословил тебя Господь Бог твой. Помни, что и ты был рабом в земле Египетской, и избавил тебя Господь Бог твой»[35]. А потому те, что раньше работали на хозяев и хозяева заботились о них, а теперь оказались словно сироты, не должны быть оставлены заботой.
И если сказано, что все граждане, достигшие совершеннолетия, должны иметь равные права, это и значит – все. Как мужчины, так и женщины. Потому что по нынешним временам в Нантакете женщины так же трудятся, чтоб республика могла обороняться, и берут в руки оружие.
Последнее постановление жителями Нантакета было воспринято как нечто само собой разумеющееся: условия жизни здесь были таковы, что, пока мужчины были заняты китобойным промыслом, месяцами находясь в море, женщины твердой рукой вели дом и хозяйство, могли постоять за себя и за родных. И ежели в тяжкий час они встали плечом к плечу с мужьями и братьями, то равны им по закону. А вот пришлые возроптали было, но Камминс сумел наставить их, напомнив, что в Святой Книге есть примеры женщин, что учили закону и вели народ за собой – как Дебора, судья Израильская, или та же Олдама, именем которой назван прибывший в гавань пароход.
