Вообще-то ждали не все. Консультант Сакамото – если его можно было считать принадлежащим к экипажу – то и дело отлучался, сопровождая Нокса в поездках к войскам. Слишком многие в объединенной армии помнили Айзека Такертокера как заклятого врага, авторитет его как верховного главнокомандующего приходилось поддерживать Ноксу, а Сакамото-сэнсэй выступал в качестве советника. И коммандер Сато, против воли, но по справедливости, вынужден был признать, что от болтливого этнографа, или кто он там был по своей другой специальности, экспедиции есть ощутимая польза. Вот поддерживать связь со Скарборо через специального связного более не требовалось. Эзра Скарборо после блистательной победы в долине Шенандоа, против ожидания многих, сложил с себя полномочия главы ополчения и не стал одним из генералов в армии реформистов. Его занимало другое: в переходном правительстве он принял пост министра иностранных дел. Теперь он вел переговоры с представителями иностранных государств, находящимися в Галааде. Главным образом, через консульства в Хевроне. В обозримом будущем им должны были придать статус посольств, а посольствам, всякому понятно, место в столице, но пока что время для переезда еще не пришло. И для того, чтобы встретиться с господином Ханпейтой, не нужно было тратить усилий. Консул бывал на линкоре, и капитан Эномото также посещал посольство. Ибо вопрос об участии – или неучастии – Японии все еще обсуждался на самом высоком уровне. Однако утром секретарь консульства, Окада Изо, передал капитану и коммандеру приглашение посетить консульство. Поскольку на «Марии Каннон» не получали никаких срочных шифрограмм от командования, нетрудно было предположить, что до Ханпейты информация дошла каким-то иным путем, либо же она имеет местный источник.
Таким образом, капитан с помощником прошли уже знакомыми улицами, где никто не обращал на них внимания – иностранцы более не были в диковинку, – к японскому посольству.
Дом, в котором оно располагалась, был добротный, но скромный – впрочем, местная архитектура вообще не стремилась к излишествам. Посетителям, если они не были японцами, обстановка казалась бы еще более скромной. Соотечественники консула прекрасно понимали, что Ханпейта, человек прогрессивный по роду занятий, но консервативный во вкусах, пытался сохранить традиционное убранство дома, насколько это позволяла западная застройка.
Мебель почти отсутствует, на стенах свитки с каллиграфическими надписями, несколько картин с привычными мотивами – сакура в цвету, сосна на скале над морским заливом, мосты Эдо под снегопадом… Консул не тратил казенные деньги на приобретение предметов искусства, но сам отдавал дань упражнениям в живописи и каллиграфии. Эномото сказал помощнику, что не удивился бы, узнав, что Ханпейта старательно занимается фехтованием.
– И на сякухати[33] играет, – ответил Сато, и больше тема не поднималась, поскольку увлечение обычаями величественной старины нисколько не мешало консулу исполнять свои прямые обязанности добросовестно и старательно.
Лишь кабинет, где Ханпейта принимал посетителей, был обставлен в западном стиле. Ибо не все иностранцы отличались столь непринужденными манерами, как, например, господин Ольхин, которому было все равно, где располагаться – на циновке или в кресле. В кабинет встретивший гостей Окада и препроводил. Там, вместе с консулом, ожидал еще один посетитель – молодой мужчина с резкими чертами лица и насмешливыми холодными глазами. Ни капитан, ни помощник лично с ним еще ни разу не встречались, но по описаниям доктора знали хорошо, да и в газетах уже появились его портреты. Это был министр иностранных дел собственной персоной. По мнению доктора Вады, человек весьма умный и весьма коварный. Впрочем, генерал Пибоди уже испытал это на себе.
– Господа, разрешите представить вам его превосходительство господина Скарборо, – чопорно произнес консул.
Офицеры вежливо склонили головы, пока Ханпейта представлял их самих.
Когда они уселись за стол, Скарборо сразу не стал отвлекаться на предварительные любезности.
– Наш сегодняшний разговор имеет первостатейную важность, поэтому я счел нужным приехать лично, а не связался с помощью великодушно переданного вами передатчика и не обратился к доктору Вада. Мне необходимо было встретиться со старшими офицерами вашего корабля.
Разговор велся без переводчика, и Эномото мельком подумал, что они в выгодном положении. Ведь Скарборо японского не понимает.
Сато же, глядя на консула, отметил: «Он знает нечто, чего не знаем мы. Здесь какая-то политическая игра; что ж, это входит в обязанности Ханпейты-сан».
