У людей всегда вызывал подозрение ореол таинственности, окружающий масонов, принимаемый ими обет молчания о принадлежности к братству, об их собраниях, фамилиях братьев. Хотя масоны и соблюдали осторожность, на свет выплывали сведения о загадочных костюмах, средневековых аксессуарах, ритуалах, церемониях. А символика эта, почерпнутая из самых разных тайных традиций и учений, – герметичная, чтобы ей пользовались только братья, – не имела ничего общего с сатанистскими обрядами. Под ней скрывались гуманистические идеи масонской философии.
Корчак, ироник, рационалист и скептик, – следует мистической доктрине? А собственно, почему бы и нет? Этический кодекс масонов заключал в себе те ценности, которыми руководствовался и сам Корчак. Воспитанный в религиозной пустоте, он всегда искал некой универсальной Истины. От христианства он взял идею любви к ближнему, от иудаизма – веру в Закон и Слово. Заинтересовался теософией – объединением теорий, основанных на философии буддизма, учений Древнего Египта, Древнего Востока. Теософия – «Божья мудрость», гласившая, что наше существование, вписанное в глобальный замысел Вселенной, есть переселение из одной жизни в другую, до тех пор, пока мы не достигнем просветления, – стала чрезвычайно популярна после Первой мировой войны. У людей, потрясенных бессмысленной жестокостью четырехлетней резни, возникла потребность в высшей идее, которая сулила бы возрождение человечества, объединение враждующих народов, религий, рас и классов. Индуистское понятие кармы объясняло драму человеческой судьбы, причины страданий. Согласно этому понятию, нашу жизнь определяют добрые и злые поступки, совершенные нами в предыдущих воплощениях. Человек рождается затем, чтобы закончить не законченные ранее дела, исправить причиненное зло. Если он не справится с этими обязанностями, то будет вынужден выполнить их в последующей инкарнации. Таким образом, каждый в ответе за зло и добро, которое он приносит себе и другим. Учение о дхарме, одна из главных концепций Востока, утверждает, что каждый приходит в этот мир для того, чтобы сыграть предназначенную ему роль и исполнить долг, от которого он не вправе уклониться.
В 1921 году в Варшаве после долгого перерыва возобновило свою деятельность Польское теософское общество (ПТО). Произошло это по инициативе Ванды Дыновской, будущей пропагандистки индийской культуры в Польше и польской – в Индии; она заинтересовалась теософией под влиянием поэта-мистика Тадеуша Мицинского. Одним из самых активных членов Общества был человек, который, по идее, не должен был иметь ничего общего с подобными делами, – полковник Михал Токажевский-Карашевич, сторонник Пилсудского, легионер, участник боев за Вильно и Львов. В создании ПТО также участвовали Мария и Станислав Подвысоцкие, люди, близкие к Корчаку.
Цели Общества были сформулированы достаточно размыто: «Сравнительное изучение религий, философии и науки. Исследование неизвестных законов и тайных сил природы. Осуществление принципов всеобщего братства без различия расы, национальности, пола и вероисповедания». Лозунги, которые сегодня звучат наивно, тогда, очевидно, были нужны, раз они связали людей из самых разных кругов: верующих и неверующих, христиан и евреев, левых и правых, знатного и простого происхождения. Корчака, скорее всего, заинтересовали педагогические взгляды теософов. Они опирались на близкое ему мнение, что только путем правильного воспитания детей можно привести человечество к духовной перемене, к преобразованию общественных и политических отношений и, как следствие, – к мировой гармонии.
То не были новые теории. То же самое говорил Рабиндранат Тагор, индийский поэт, прозаик, философ, композитор, художник и педагог, который в 1901 году построил в Западном Бенгале – в лесу, вдали от мирской суеты – экспериментальную школу и назвал ее «Пристань покоя». В ней большое внимание уделялось познанию самого себя, работе над собой, гармоничному сочетанию духовного, умственного, социального и физического развития; прививалось уважение ко всем живым существам. Подобную программу впоследствии реализовал Рудольф Штейнер – сначала теософ, потом автор антропософской доктрины, создатель сети штейнеровских школ, где в детях пробуждали их врожденные способности, не навязывая им жестких правил обучения и дисциплины.
Схожую систему Корчак пытался применить в Доме сирот. Те же самые принципы звучат и в воспитательной программе «Нашего дома»: «Мы стремимся организовать детское общество на принципах справедливости, братства, равенства прав и обязанностей»{241}. Вместо наказания – распорядок. Вместо принуждения – добрая воля. Вместо чтения морали – самосовершенствование.
