Президент был убит 16 декабря 1922 года тремя выстрелами из револьвера, произведенными с близкого расстояния в спину, на уровне грудной клетки. Невядомский – автор нескольких ценных работ об искусстве – был фанатичным последователем НД, заядлым антисемитом и к тому же психически неуравновешенным человеком. В суде он заявил: «Выстрелы, от которых погиб президент Нарутович, изначально предназначались не ему. От них должен был погибнуть Пилсудский, глава государства. Только последние ходы на шахматной доске сейма волей какого-то рока выдвинули фигуру п.Нарутовича».
Почти неделю перед похоронами президента длились траурные церемонии. Бальзамированное тело в гробе выставили сначала в Бельведере, потом в Королевском замке. Сотни тысяч людей пришли почтить его память. Двадцать второго декабря, после торжественной мессы, останки были захоронены в склепе собора Святого Яна в Варшаве. По всей стране и за рубежом шли траурные службы. Со всех сторон приходили депеши с соболезнованиями.
Невядомского приговорили к смерти. Тридцать первого января 1923 года состоялась казнь – расстрел на склоне Цитадели. Похороны на Повонжковском кладбище должны были пройти тихо, но пришли люди. <…> После траурной мессы в костеле Св. Борромея кладбище заполонила десятитысячная толпа. Они выстроились в колонну от костела до самой могилы. <…> Посыпались сотни венков, букетов, цветов{237}.
На могиле Невядомского и сегодня лежат свежие цветы и горят свечи.
Дух тоскует в тесной клетке тела. – Люди ощущают и рассматривают смерть с точки зрения конца, а она – лишь дальнейший ход жизни, другая жизнь.
В 1922 году журнал «Роботник» опубликовал воззвание, написанное явно Корчаком и перепечатанное в мартовском номере двухнедельника «На солнце».
Детям рабочих.
Мы – еврейские дети из Дома сирот на ул. Крохмальной № 92, ходим в начальную школу, учимся, убираем и помогаем дома, каждый из нас где-то дежурит, а потом мы играем и ходим гулять.
К нам очень часто пристают на улице, чаще всего мальчики, которые не дают пройти, или пугают, или сталкивают в сточную канаву, и срывают шапки, и бьют. Если пристают к маленькому ребенку, он не может за себя постоять и начинает плакать или убегает, спотыкается и падает. А если порвет одежду, то дома на него сердятся. Нам нельзя драться на улице, потому что в Доме сирот запретили. А если к нам пристают и видят, что мы не защищаемся, то начинают еще сильнее задираться.
Когда мы выходим гулять, то должны ходить парами, этим пользуются те, кто к нам пристает, а нам нельзя выходить из пар и нарушать порядок.
Если бы не взрослые, которые нас защищают, мы бы и вовсе не могли ходить. Теперь уже лучше, потому что среди мальчиков стало больше таких, которые не дают приставать и говорят: «Прекрати, чего ты пристал, чего тебе надо, пусти, пускай идут». Мы благодарны им за это, но хотели бы, чтобы к нам больше не приставали. И еще надо сказать, что старшие мальчики пристают реже, чем младшие. Девочки не дерутся, только кричат: «Жидята – Моськи», и это тоже неприятно.
Поэтому мы очень просим детей рабочих, чтобы они к нам не приставали, потому что для нас это слезы, а для них – позор.
Дети из Дома сирот{238}.
Четыре месяца спустя «Пшеглёнд вшехпольски», только что возродившийся печатный орган НД, яростно атаковал газету «На солнце». В статье «Оскорбление молодежи» Тадеуш Юзефович назвал скромную газету в несколько страниц, выходящую маленьким тиражом, «партийной газетой для восьмилетних детей», которая ведет большевистскую пропаганду и проповедует масонскую идеологию, пропагандирует радикальный, чрезмерный пацифизм и филосемитизм. Иначе и быть не могло, заявлял он, ведь редакторами там работают пани Стефания Семполовская, которая славится как идейная коммунистка, и пани Янина Морткович, известного происхождения, а пишут туда евреи и социалисты, «ведущие деятели воинственного прогресса, как С. Познер, <…> Януш Корчак (доктор Гольдшмит) <…>, остальных, второстепенных, называть не будем»{239}.
Автор статьи призывал бойкотировать опасное издание и признавался, что особенно его возмутила перепечатка письма «якобы» детей из Дома сирот. «Правда, трудно было бы одобрить то, что на улице бьют еврейских детей, но можно спросить: неужто у “На солнце” нет забот поважнее?» Атаку продолжил Владислав Рабский, известный эндэшный публицист, – в фельетоне «Ловушка для детей», опубликованном в «Курьере варшавском», он писал о коварном камуфляже газеты в «ангельском костюме, под которым скрывается партеец с красным флагом».
