После Второй мировой войны, во время которой сгорели семейные и издательские архивы, моя бабушка искала по антикварным магазинам разрозненные экземпляры газеты «На солнце» – своего детища, своей гордости. Она собрала почти все номера. Сейчас я листаю рассыпающиеся от старости газеты, напечатанные на дешевой бумаге, ищу большевистскую пропаганду и прочие миазмы, отравляющие детскую душу. На передовице одного из номеров – гравюра: князь Юзеф скачет к Эльстеру[32]. Внутри – статья Стефании Семполовской о жизни и геройской смерти князя. Мария Домбровская рассказывает о Комиссии национального образования – первом в мире министерстве образования. Цитирует учение ксендза Гжегожа Пирамовича, одного из создателей Комиссии. «Ибо стоит жизнь только так, чтобы нам было с людьми хорошо, чтобы людям было хорошо с нами». Станислав Познер пишет о смерти Нарутовича и поясняет сдержанным, лишенным эмоций тоном, что убийство человека из-за того, что воля сейма избрала его президентом, было не только преступлением, но и знаком крайнего презрения к своему народу и законам, принятым этим народом.
В трагические годы после Первой мировой, полные взаимной враждебности и неумения понять друг друга, эта газета – созданная людьми, далекими от католицизма, – почти в каждом номере напоминала о любви к ближнему, о необходимости прощения. В сентябре 1920 года, после краха большевистской кампании, моя бабка убеждала маленьких читателей в том, что русские военнопленные, оставшиеся в варшавских больницах, хоть недавно и были врагами, но сейчас они – просто люди, которым нужна помощь. Стефания Семполовская призывала: «Спешите собирать кто что может, пусть даже это выше ваших сил, в помощь нашим братьям, что страдают в русском плену. Спасем наших пленных в России!!! Позаботимся о большевистских пленных у нас!»{240}
А может, все-таки?.. Я с некоторой опаской смотрю на пожелтевшие издания, разбросанные по всему дому. Может, там и впрямь резвилась злобная жидо-коммунистически-масонская мафия. Стефания Семполовская, правда, была «арийкой» из семьи помещиков, но вращалась среди сплошных «большевиков, евреев и масонов». В царское время она состояла в известном Кружке политических защитников, который основал самый верный ее друг, адвокат Станислав Патек, защитник многих польских заговорщиков, масон высокого ранга. После Первой мировой войны с огромным воодушевлением включилась в акцию по обмену политических заключенных между Польшей и Советским Союзом, много раз ездила в Москву, сотрудничала с Екатериной Пешковой, женой Горького. Разве это не говорит о ее коммунистических симпатиях?
Станислав Познер, постоянный автор газеты, юрист и публицист, сенатор от польской соцпартии, владелец имения Пекары, вместе со Станиславом Патеком в 1921 году создал Лигу защиты прав человека и гражданина, чтобы бороться с политическими преследованиями и нетерпимостью. Иногда он посмеивался над своими четырьмя ипостасями: поляк, еврей, землевладелец и социалист одновременно – подобную ситуацию трудно выдержать. Он не упоминал, что вдобавок был масоном.
Мария Домбровская сначала вышла замуж за Мариана Домбровского, политического и общественного деятеля, социалиста и масона, потом за Станислава Стемповского – секретаря, а затем и канцлера Большой национальной ложи. В 1938 году, когда польский закон запретил масонство, она писала в «Дневниках»: «…каждый, кого травят как масона, – это, как правило, человек, воистину созданный по образу и подобию Божьему. Это всегда были и есть люди того типа, который двигал Польшу вверх своими делами; те же, кто боролся с масонством, принадлежали к тому типу, что губил и хоронил Польшу».
Все серьезные работы о польском масонстве сообщают, что Корчак был масоном. Но ни одна из биографий Доктора не упоминает этой детали. И неудивительно. Слово «масонство» в Польше имеет крайне негативную окраску. В коллективном сознании укоренилось мнение, что речь идет о международном заговоре безбожников, которые хотят захватить власть над миром и изгнать из людских душ христианскую веру, нравственность и патриотизм. Как в эту преступную среду вписывается Корчак? Принять «светского святого» в национальный пантеон мешает уже одно его еврейское происхождение. А уж если еврей и масон в одном лице…
Католическая церковь обвиняет масонов в богоборчестве. На самом деле масонская идеология основана на вере в Великого Архитектора Вселенной, которого в восемнадцатом веке в Польше называли Великим Строителем. Именно он – творец нравственного закона, которому обязаны подчиняться братья-масоны. А базовые принципы этого закона – свобода, равенство, братство, толерантность, справедливость, правда. Конституция Андерсона от 1723 года, документ, где изложены принципы вольных каменщиков, гласит, что масоном не может стать «глупый атеист» или «нерелигиозный вольнодумец». Было неважно, какую религию он исповедует. Значение имела та духовность, которая представляет собой тоску по трансцендентальному, по Высшему Бытию, которое придает смысл человеческому существованию.
